Сардиния бесспорно кажется чем-то очень далеким и необычным — это понимаешь довольно быстро. Она — единственный регион Италии, жители которого конституционным законом признаны этнически отличным от остальной части страны народом. Это автономный регион с собственным президентом, правительством и официальным языком. Жители считают себя в первую очередь сардинцами и во вторую — итальянцами, а материковую Италию называют il continente (континент). Это место, которое на протяжении тысячелетий находилось в самом центре западной цивилизации, но при этом на достаточном от нее отдалении, чтобы помнить о вещах, о которых весь остальной мир забыл.
Как и многое другое на этом острове, сама Сардиния очень древняя. Геологически она появилась раньше Италии и представляет собой один из самых древних участков суши в Европе, что придает ему несколько мистический, даже толкиеновский характер. На острове находится более двух тысяч высеченных в скалах камер времен неолита, называемых «домами фей» (domus de janas); 800 мегалитических могил, известных как «гробницы гигантов» (tombe dei giganti); и более семи тысяч массивных каменных башен-нураги, построенных между 1600 и 1000 годами до нашей эры одним из самых развитых, хотя и загадочных, обществ бронзового века — нурагической цивилизацией. Эти усеченные крепости не встречаются больше нигде на Земле, и, хотя их происхождение и назначение до сих пор практически не определены, большинство археологов считают, что изначально они строились как территориальные ориентиры между кланами. Забравшись на одну из них, практически всегда можно увидеть другую, и это заставляет экспертов полагать, что они образовывали эдакую остроумную коммуникационную сеть по всей Сардинии, которая положила начало зарождающейся сардинской идентичности. Сегодня эти доисторические башни все еще встречаются по всему острову, и они стали таким же символом Сардинии, как ее еда, вышитые вуали и костюмы с плиссированными юбками, характерные для каждой деревни, и язык сардо{90}.
Примерно к 1000 году до н. э. строители нураги использовали башни для срочного оповещения жителей всего острова: к нему стали время от времени подходить иностранные корабли, причем вскоре это явление превратилось в тенденцию. Стратегическое положение Сардинии на перекрестке путей ближневосточных, африканских и европейских держав привлекло не один десяток захватчиков, которые бросали якорь в ее чистых, как слеза, бухтах, превращая побережье острова в культурный пазл. С 2007 по 2009 год я жил в Кальяри, столице Сардинии, городе, который многое может рассказать о бурной истории острова. Он был основан в 814 году до нашей эры и доныне является одним из старейших постоянно населенных мест в Италии. А ведь начиналось оно как финикийское поселение, расширенное карфагенянами, с римским амфитеатром, купольными византийскими церквями, которые были разграблены арабскими пиратами, укрепленной пизанской стеной, испанскими сторожевыми башнями и неоклассическими дворцами, построенными герцогами Савойскими. И после всего этого Кальяри окончательно перешел под контроль Италии. В результате, хоть Сардиния известна своими голубыми пляжами на Карибском берегу, тысячи лет иностранных набегов и правителей привели к тому, что сами сардинцы традиционно поворачивались спиной к морю, опасаясь тех, кто придет их эксплуатировать. Даже сегодня по всему острову разносится эхо древней пословицы: «Furat chi beit dae su mare» («Тот, кто приходит с моря, приходит грабить»).
История же Сардинии в целом — это вечное сопротивление постоянному натиску захватчиков. Когда на их белоснежные пляжи один за другим, подобно волнам, совершались набеги завоевателей, сардинцы сумели сохранить свою самобытность и совершенно независимый дух, найдя убежище в неприступных глубинах острова — суровом ландшафте гранитных скал, скрытых карстовых пород и усыпанных валунами каньонов. На протяжении сотен лет, пока пунические и римские войска продвигались все дальше и дальше вглубь острова, потомки нурагической цивилизации использовали лабиринты коридоров своих замков для партизанских вылазок против наступающих врагов. В результате, несмотря на 700 лет господства на побережье, римлянам так и не удалось завоевать или даже покорить скалистое ядро Сардинии. Пережив шестнадцать восстаний хитрых горцев-островитян, римский оратор Цицерон назвал эту местность Барбарией за свирепость ее жителей, похожих на варваров «в одеждах из грубой шерсти», а после римляне отступили{91}. Спустя почти две тысячи лет это название стало звучать как «Барбаджа», а суровое и непокорное сообщество одиноких деревень, упирающихся в вершины гор Дженнарженту и Супрамонте, до сих пор определяет такой же суровый и непокорный нрав всего острова. Во многих отношениях Барбаджа — это духовное сердце Сардинии, а Нуоро — ее географический и культурный центр. Внушительные горные массивы служили естественным бастионом этой местности, фактически создавая остров внутри острова, где и сохранились древние обряды коренных жителей Сардинии.