Тонино успел влюбиться в Паолу, как Элиас в Маддалену, когда увидел ее на празднике Сан-Франческо в 1969 году.
— Она всегда улыбалась, — сказал Тонино, глядя на Паолу через стол. — Такая была красавица. И до сих пор ею остается.
Но имелась одна проблема: Паола была родом из Санту-Преду, района Нуоро на вершине холма, где выросла Деледда, традиционно населенного пастухами, а Тонино — из Сеуны, менее богатого фермерского района, который спускается в горный кратер. Сегодня пожилые нуорези еще помнят, как эти две враждующие группы встречались на мощеной Корсо Гарибальди, соединяющей два района, и как пастухи швыряли камни в фермеров внизу. Таким образом, как и любовь Элиаса к Маддалене в книге, любовь Тонино к Паоле была под запретом. Однако восьмичасовая прогулка ночью без сна придает мужчине смелости, и к тому времени, когда 21-летний Тонино наконец добрался до сельского храма, у него была только одна мысль.
— Когда паломники только прибывают, они идут в кумбезии, где женщины омывают им ноги, — говорит Тонино, с озорством ухмыляясь в густые седые усы. — Я знал, что Паола будет там, и постарался, чтобы именно она омыла мои ноги.
И вот, когда багровое зарево рассвета заиграло на соломенной крыше домика на склоне горы, шестнадцатилетняя Паола взяла ведро с соленой водой, нагретой пламенем от потрескивающих можжевеловых поленьев, и принялась ухаживать за уставшим паломником.
— Я влюбилась в него, — говорит она, сияя, хотя прошло уже 53 года. — Он был добрым, элегантным, так чудесно улыбался. К тому же я знала, что он — сын Розарии, и потому влюбилась в него еще больше.
Розария Селис была единственной женщиной в Нуоро, которая умела делать су филиндеу. Сегодня те немногие женщины, которые владеют этой техникой, учились у нее или у ее дочерей. Когда Паола и Тонино начали встречаться, она регулярно спускалась с горы, чтобы помочь Розарии по дому. Розария быстро привязалась к Паоле, как не привязывалась к подружкам других своих четырех сыновей, и когда между ней и Тонино уже завязались серьезные отношения, Розария однажды привела Паолу на кухню и положила на стол два небольших кусочка теста. Паола сразу поняла, что происходит. Розария не просто принимала ее в семью, она распутывала священную нить, сотканную руками бесчисленных женщин до нее, чтобы Паола могла вплести в нее свою историю.
— Я не нервничала, я была тронута до глубины души. Очень эмоциональный момент, — вспоминает Паола. — И спустя столько лет су филиндеу по-прежнему вызывает у меня сильные эмоции. — Паола помнит, как внимательно наблюдала за Розарией, пытаясь подражать ее движениям, работая с тестом. Но каждый раз, когда она брала в руки заготовку, ей не удавалось растянуть ее, и она продолжала месить ее снова и снова. — Моя свекровь наконец сказала: «Паола, дай мне свои руки, и ты научишься». Мне потребовался целый год, чтобы понять, как делать правильно — и еще шесть лет, чтобы добиться настоящего мастерства, которое становится уже искусством. Но она видела, с какой страстью я берусь за тесто. Поэтому после первого года обучения она попросила меня помочь ей сделать су филиндеу к фестивалю, и мы вместе приготовили целых 400 кило.
Тонино и Паола поженились в 1975 году. Через год Розария сказала, что она уже слишком стара и слаба, чтобы продолжать готовить су филиндеу, и передала эстафету Паоле, которая с тех пор делает его к празднику.
Су филиндеу может быть самой замечательной пастой Сардинии, но это далеко не единственное кулинарное чудо острова. Запутанная история Сардинии и ее изолированность позволили сохранить самую самобытную кухню в Италии, а ее основные блюда не встречаются больше нигде: тонкий хлеб pane carasau, завернутый в листья мирта, приготовленный в яме с углями молочный поросенок porcheddu, а также ликер mirto из ягод мирта и другие кулинарные чудеса. Но на острове, который традиционно был обращен спиной к морю и на котором многие крестьяне еще сравнительно недавно не могли позволить себе регулярно есть мясо, сардинцы в своем рационе традиционно полагались на зерно и крупы. И благодаря обширным плодородным зерновым полям южной Сардинии на острове производится больше видов хлеба и пасты, чем где-либо еще в стране, славящейся изобилием углеводной пищи.