Почитание пчел сохранялось в некоторых районах Британских островов еще долго после того, как кельты приняли христианство. Современная шотландская поговорка «Спроси у дикой пчелы, что знали друиды» — это пережиток веры жителей западных шотландских островов в то, что пчелы обладают тайными знаниями, известными только религиозным лидерам и хранителям преданий{182}. Одна старая английская и ирландская легенда гласит, пчелы громко жужжали вокруг хлева, где родился Иисус{183}. Когда в 1752 году Британия окончательно перешла с юлианского календаря на григорианский (через 170 лет после основной части Европы), одиннадцать дней пришлось попросту выбросить из года, чтобы исправить ошибку в солнечных расчетах Юлия Цезаря, сделанных еще в 46 году до нашей эры. Согласно одной из историй, тот факт, что в новую дату Рождества больше нельзя было услышать жужжание пчел, был воспринят как знак того, что Господь недоволен новым календарем{184}.
Несмотря на то, что «общение с пчелами» уходит корнями древние и средневековые корни, в общую практику эта традиция вошла только примерно к XVII веку. Как отмечает Руд, самое раннее письменное упоминание о том, что после смерти пчеловода ульи следует переставить в другое место, содержится в книге Филиппа Камерариуса «Живая библиотека, или Размышления и наблюдения исторические, естественные, моральные, политические и поэтические», написанной в 1621 году. Однако к началу XIX века в Англии появилось так много рассказов о семьях, которые распространяют траурные ритуалы на своих пчел, что эта практика, похоже, стала обычным делом. По мере того как люди общались с пчелами по всей Британии, эта традиция попала и в Европу, и в Соединенные Штаты, обрастая различными региональными особенностями.
В Ноттингемшире, когда умирал пчеловод, «старая нянюшка» дома должна была подойти к улью, постучать, а затем произнести: «Хозяин умер, но вы не уходите, ваша хозяйка будет вам хорошей хозяйкой». В Германии чаще пели так: «Маленькая пчелка, наш умер господин; не оставь меня с горем один на один»{185}. В своей книге 2005 года «Пчелы в Америке: Как медоносная пчела сформировала нацию» (Bees in America: How the Honey Bee Shaped a Nation) пасечник Тэмми Хорн отмечает, что весть о смерти в Новой Англии нужно было не только пропеть, но и обязательно зарифмовать, например: «Пчелы, пчелы, проснитесь, пора вставать! Ваш хозяин умер, нужно нового искать»{186}. В книге биолога Маргарет Уорнер Морли «Производители меда» (The Honey-Makers), вышедшей в 1899 году, отмечается, что в Йоркшире пчел приглашали на похороны, а в сельской местности Франции некоторые семьи закапывали старую одежду покойного рядом с ульями{187}. Руд приводит слова одного пчеловода, который в 1895 году объяснил ей, что в его родном Дербишире «когда умирает хозяин пчел, перед ульями ставят банки с печеньем, смоченным в вине, чтобы пчелы тоже могли помянуть своего хозяина»{188}. А пчеловод из деревни под Шеффилдом в 1869 году отметил, что было принято «не только сообщать пчелам, но и приносить им кусок поминального пирога и пиво, подслащенное сахаром»{189}.
Помимо устного оповещения пчел — а в некоторых случаях и их ритуального кормления, — некоторые семьи в Англии и Новой Англии также поднимали и поворачивали свои ульи, что символизировало участие пчел в похоронной процессии. В Шропшире это называлось «поднимать ульи»{190}. В некоторых районах США это называлось «переметывать»{191}. В Девоншире — «переворачивать». Журнал The Gentleman’s Magazine в 1884 году писал: «Существует (или существовал в 1790 году) обычай переворачивать ульи, принадлежавшие покойному, в момент выноса тела из дома»{192}. Для тех читателей, которые сочли эту практику устаревшей или ненужной, журнал предложил следующую поучительную историю: «Однажды в Калломптоне на похоронах богатого фермера, когда многочисленная процессия уже собиралась отправиться в путь, кто-то крикнул: «Переверните пчел»; слуга, не знавший об этом обычае, вместо того чтобы развернуть ульи, поднял их, а затем положил на бок. Потревоженные таким образом пчелы мгновенно накинулись на присутствующих, так что через несколько мгновений скорбящие, теряя шляпы и парики, в суматохе разбежались, бросив тело усопшего, и прошло немало времени, прежде чем несчастные вернулись к своим обязанностям»{193}.