‒ …я знаю о вас… – шептала женщина. – Мама рассказывала…
‒ Да, дорогая, ‒ мадам завела ее внутрь и закрыла наглухо дверь, ‒ я помню, что когда-то моя мать спасла вашу малолетнюю бабушку от чумы взамен на молчание, что случилось такого, что вы нарушили обет?
‒ Спасите моего сына, умоляю, спасите его! Он… его увели в храм правосудия, ‒ запыхаясь говорила женщина… ‒ Спасите моего мальчика!
Ее сын был самым обычным ребенком, разве что проявлял тягу к рисованию. Женщина любила его до безумия. Не смотря на скромный заработок в качестве портнихи, она все равно находила для него краски и кисточки. Он рисовал днями и ночами, его дар проявился весьма рано, а подпитываясь каждодневной практикой, облагородился и стал мастерством. Его картины настолько нравились людям, что, продавая их, положение семьи заметно улучшилось. Это не осталось незамеченным религиозными фанатиками, которые, недолго думая, заявились к ним во время ужина.
Они спасли мальчика, но, к сожалению, раскрыли себя. Мадам де Флюор, чтобы защитить свою подопечную, попалась в лапы карателей. Азмари удалось бежать. И теперь она сидела перед этим самым мостом и сокрушалась от мыслей, разрывавших ее голову.
« ‒ Что же делать? Надо бежать отсюда! Прочь! Прочь из города! Мадам де Флюор сама справится, она же великая ведьма. Все решено, прочь!
‒ Как ты смеешь так говорить? Дура, дура, дура! Ведь из-за тебя твой наставник там, в лапах карателей! Разве так ты поступила, если бы схватили Джил или Мэген? Трусиха, не смей бежать!
‒ Но что делать? Не могу же я ворваться в замок…Я одна, а их не меньше сотни.
‒ И это говорит великий Хранитель? Ты забыла, что за сила в тебе сидит? Ты, что оставила после себя выжженные поля? Ты, что призывала черные души? И ты паникуешь от кучки религиозных фанатиков? Неужели ты настолько боишься, что станешь предательницей?
‒ Я не предательница! Я не боюсь! Я могу!».
Зачарованный лес оставался далеко позади, девушка неслась к церковному храму. Вокруг здания была толпа карателей, они были несколько возбуждены и агрессивны. Выкрикивая цитаты из библии, они размахивали факелами и требовали верховного священника выдать им потомственную ведьму на самосуд. На что мясистый, морщинистый человек в белом льняном одеянии отвечал отказом: «Простой казни для дьявола во плоти будет недостаточно, к тому же надо выяснить где ее сообщница!». Внезапно взор священника заметил тень посреди площади. Она приблизилась к единственному в городе фонтану и опустила руки в воду.
«Убивать нельзя, вот парадокс. Им можно казнить себе подобных, а нам… несправедливо».
Азмария сосредоточилась и произнесла заклинание:
‒ Черная ночь туман вам пошлет,
Пусть сладкая дымка вас в сон унесет.
Спи каждый житель, спи-засыпай.
Туман мой ему проснуться не дай.
‒ Эта та ведьма! Схватить ее! – закричал главный священник и факелом указал на девушку у фонтана.
Из журчащей воды поднялось серое облако и начало расти в размерах. Туман окутал всю площадь и близлежащие дома. Дымка добралась и до замка. Окутав храм, она проникла внутрь и погрузила в сладкий сон всех священнослужителей и стражников. Ничего не понимавшие обитатели божьего дома повалились там же, где находились. Теперь никто не мог препятствовать, дорога открыта.
Азмария вбегала по витиеватым лестницам все выше и выше, к самому пику единственной башни, откуда не было выхода. Вот последняя ступень позади, и слегка запыхавшаяся девушка оказалась перед довольно большой и тяжелой на вид дверью, которую обрамляли две уродливые статуи-горгульи. Они были сделаны настолько искусно, что, казалось, вот-вот набросятся на незваную гостью. Азмари осторожно подошла к ним и коснулась ручки двери, однако сильная невидимая сила отбросила ее назад. За дверью послышалось шуршание и голос:
‒ Азмария! Что ты здесь делаешь?! Я же сказала, убирайся из города!
‒ Но мадам де Флюор! Как я могла? – Хранитель снова схватилась за ручку, но ее вновь отрикошетило в сторону. – Что это?