Студенты не проявляли особого энтузиазма, их больше расстроило, что они не смогут вместо пропущенного урока попить местного кофе с пончиками. Они вынуждены сидеть тут и сдавать внезапный зачет по истории Египта.
Мэген досталось целых два пергамента, на ее вопросительный взгляд, профессор Кориган лишь улыбнулся:
‒ Любимым студентам, двойная порция.
‒ Эй, профессор, не думаю, что ей это по вкусу! – пошутил Джимми, и его задорный смех подхватил весь кабинет.
‒ О, Джим, ты у меня тоже любимый студент! – и преподаватель древних наук уложил к нему в рамку тоже два желтых листочка, от чего молодой человек слегка приуныл. Блондин с надеждой посмотрел на Мэген, и она мило ему кивнула, в знак того, что поможет с переводом.
‒ Профессор! – возмутился молодой человек азиатской внешности в конце ряда, – как же мы будем все это переводить? У нас нет с собой даже учебников, на что ориентироваться?
‒ Вот если бы вы, дорогой студент, не пропускали мои семинары и занятия, тогда подобных недоразумений не возникало бы.
‒ Но сэр, некоторые иероглифы действительно не встречались ранее, – подхватил небольшое возмущение Джимми.
‒ Переводите то, что сможете. Главное качество. Все, времени мало. Дерзайте!
Сам педагог направился к большому, крепкому столу, и, взяв лупу, тоже принялся всматриваться в закорючки на пергаменте. Он иногда поглядывал на студентов, улыбался и вновь опускал глаза в письмена, что-то чиркая в своем кожаном блокноте. Кто-то из студентов попытался сфотографировать реликвию, однако строгий и страшный тон преподавателя заставил нерадивого юнца забыть об этой затее.
Мэген разложила на столе письменные принадлежности, раскрыла свой исписанный мелким шрифтом ежедневник и стала всматриваться в поношенный временем пергамент. Не сказать, что в египтологии она была мастак, переводы древних языков всегда давались девушке не просто. Даже тогда, на самом обучении.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
«‒ Мэген, ты явилась сегодня сюда, чтобы я обучил тебя тайнам древних языков, ты сможешь читать их, понимать, писать и говорить на них.
‒ Это невозможно, ‒ возразила девушка.
‒ Так же как то, что ты стала Хранителем? Молчишь. Значит понимаешь
‒ Даже если так, как я смогу все это запомнить? На свете сотни языков, некоторые считаются мертвыми.
‒ Поэтому я здесь, поэтому и ты пришла сюда. Секрет прост. Нить времени.
‒ Нить?
‒ Да, важно найти в себе нить из прошлого в настоящее.
‒ Я не понимаю.
‒ Закрой глаза. Чувствуй, как солнце заполняет твое тело и разум. Теперь оставь свои мысли, освободись от них. Пусть в тебе останется только тишина. Чувствуй, как твоя сила просыпается в тебе, как сгусток света струной уходит вглубь тебя. Иди за ним. Что ты видишь?
‒ Я вижу сотни, нет, тысячи букв, знаков, я вижу людей, тени…
‒ Что ты слышишь?
‒- Не могу разобрать, слишком громко, пожалуйста, прекратите.
‒ Успокойся, Мэген. Ты пытаешься сопротивляться, прими это.
Девушка была на грани, буквы и символы вертелись хаотично, с разгону врезаясь в ее голову, оставляя неприятные ощущения, словно после ожога. Шум в ушах усиливался, заполняя все нутро, расширяя и почти что разрывая на части. Это было сложно принять. Но Хранитель не сдавалась.
‒ Я принимаю…принимаю...принимаю!
Все прекратилось.
‒ Что ты чувствуешь? – спросил мудрец.
‒ Тишина и знание…
‒ Хорошо, возвращайся.
Девушка открыла глаза. Старик всучил ей потертую каменную плиту, на которой были вырезаны странные знаки. Оглядев ее, Мэген моментально поняла перевод, к тому же прочла письменность вслух, словно это ее родной язык:
‒ Вся сила, мощь сокрыта глубже, чем можно нам вообразить. Она согреет, иль задушит? Лишь только зверя приручи. О чем это?
‒ Каждый находит свой ответ сам, Хранитель. Ты настроила связь. Далекое прошлое богато знаниями людей. Теперь, когда ты будешь встречать письменность и рисунки, ты будешь по нити времени находить понятие, возможно людей и события. Знай, прошлое, намного ближе, чем мы думаем…