«Здесь нет ничего, что могло бы указать на ту историю», ‒ задумалась Мэген, оглядывая стены. – «Может мы не там ищем?».
Ее взгляд упал в ноги и задержался на запыленной песком толстой линии. Она, изгибаясь, соединялась с другими такими же полосами. Девушка, роняя свитки начала лезть на полки. Встав на стеллаж, она оглядела библиотеку целиком и подтвердила свою догадку.
‒ Мы нашли! Быстрее сюда!
Мэген спустилась к трем уже подбежавшим подругам и указала им на середину зала хранилища книг. На полу, огибая песок, вырисовывалась странная картина. Огромный круг с откинутыми лучами, на концах которых виднелись человеческие ладони, пронизывал весь каменный пол до самых стен. А в центре рисунок, напоминающий сосуд. С первого взгляда сложно заметить, так как человек реже всего смотрит на то, что у него под ногами. К тому же, чтобы разглядеть замысел художника, зрителю зачастую надо отойти на несколько шагов. Что и сделала Мэг.
‒ Я ничего не вижу, ‒ завозмущалась Джил.
‒ Это древний символ. И он очень большой. В том свитке было сказано, что воин погиб, и сердце его лежит глубоко. Вот смотри, это ладони, указывают дар и в тоже время мольбу. А это знак сердца.
‒ Это просто линии, Мэг. – приподняла бровь Азмари.
‒ Надо найти вход, сюда.
‒ Хорошо-хорошо, ты у нас тут главный археолог…
Зеленоглазая девушка затащила своих подруг в самый центр нарисованного символа и припала к земле, растряхивая по сторонам песок. Тишину библиотеки нарушило легкое потрескивание. Потом пол содрогнулся, и символ круга начал сворачиваться внутрь вместе с Хранителями.
‒ Что происходит?
‒ Успокойся, куколка, это Мэген что-то опять наколдовала. – вздохнула Азмари.
‒ Ничего я не делала, оно само начало вращаться.
‒ Само? Что-то слишком просто. Я ожидала какого-то рычага или…
‒ Азмари, это не кино!
‒ Куда мы едем? – нащупывая съезжающие стены, недоумевала Джилинда.
‒ Куда бы мы не направлялись, я тебе точно могу сказать, что мы едем вниз. – Съязвила Азмари, потирая плечи от наступившего холода. Яркий свет, что, был в библиотеке, постепенно угасал, и девушек окутывала тьма.
Вскоре диск остановил движение. Глаза, привыкшие к темноте, разглядели легкое голубоватое свечение. Инстинкт подсказывал, что опасности нет, можно идти. Этот божественный свет отзывался в сердцах девушек особенными нотами и манил. Перед ними предстал просторный зал. Совсем пустой, холодный и влажноватый. Как только девушки вступили на территорию этого пространства, голубой свет перешел в синий и засиял еще сильнее. Источником свечения были глаза трех огромных статуй, что располагались на равном расстоянии друг от друга. Незаметные сначала, они были настолько огромны, что больше походили на колонны, что подпирали собой потолок. Их глаза, рассеивая свет по залу, сфокусировались на трех местах перед собой, словно прожектора, которые освещают артиста на сцене. К удивлению девушек, там же, рядом появилась из ниоткуда строка иероглифов. Мэген подошла к ней, наклонив слегка голову, погрузилась в древний язык.
‒ Когда земля Египта извергнет слезы в сотый раз. Когда пески колесо времени с круга жизни снесут. Когда мертвое станет живым ‒ придет день. Посланники Ра придут за сердцем своего предшественника, чтоб спасти земли Египта от погибели. Коварный Апофис просочил свои лапы из ада жужжащими пастями. Опасность рядом. Только дети Анубиса, Маат и Сехмет продолжат свой путь с сердцем воина Пта, положив начало новой истории. Да будет справедливость и свет над землей Египта. Слава Ра.
‒ И что это означает, Мэг? – поправляя вьющиеся волосы, недоумевала Джил.
‒ Дети, предшественники, Анубис…Маат, Сехмет… ‒ зеленоглазая Хранительница осматривала зал и внезапно ее осенило. – Это мы.
‒ Что?
‒ Это мы, мы дети этих статуй!
‒ Мэген, мне кажется, что тебе нужно отдохнуть от всего этого – Азмария похлопала девушку по плечу, но та ее смахнула и серьезно взглянула той прямо в глаза. – Только мы сможем взять этот ключ. Никто больше.
‒ Ты меня пугаешь… ‒ Азма никогда не видела Мэген столь одержимой и сосредоточенной.