Лунные цветы, окутавшие колонны зала, задрожали при резком женском смехе. Прицокивая каблуками и вороша перистые облака, первой вбежала Джил. Она была похожа на счастливого ребенка, который нес что-то в руках, дабы показать и получить одобрение родителя. Следом мчались взмыленные Азмари и Мэген, которые еле поспевали за подругой.
‒ Рамуииил! Георгий! Смотрите! Мы достали его – сердце воина Пта!
Пульсирующим светом синее сердце мягко нежилось среди тоненьких пальчиков. Рамуил, несколько смутившись ее поведением, замахал руками, указывая в сторону Архангела, однако тот был глубоко в себе и не замечал голосовых вибраций молодой Хранительницы. Вздохнув Рамуил, пошел на встречу и на его лице засияла улыбка:
‒ О! Ваш первый ключ! Поздравляю. Позволишь?
Джил увидела, как ангельские руки тянутся к ее сокровищу и несколько отстранилась. Она не хотела расставаться с ощущением благодати, что дарило сердце. Встретив укоризненный взгляд, она все же отдала ангелу ключ.
‒ Пойдемте, я покажу зал хранения ключей.
Джил и Азмари последовали за ним, попутно делясь эмоциями от пережитого приключения. Мэген пошла за ними, однако ее остановил погруженный в себя Архангел. Она видела в нем что-то очень близкое. Он ей кое-кого напоминал. Девушка почувствовала, что что-то защемило у нее под ребрами. Секундное ощущение растаяло под лунными лучами, и она подошла к ангелу вплотную:
‒ Георгий, что с вами?
‒ …
‒ Георгий, ‒ ласково позвала она, словно знала его давным-давно. – Что-то случилось?
‒ А? Мэген? Почему ты здесь? – ангел выглядел растерянным и смущенным. Его слова еле сходили с губ, словно он отходил от глубокого сна.
‒ Что стряслось? – продолжала она. – Вы так задумчивы.
‒ Это тебе кажется. Я всегда такой. – Георгий пытался вернуть себя в привычное состояние.
‒ Это не так. Вы особенно озадачены чем-то. Вы стоите перед выбором?
‒ Да… - Георгий не понимал, как и почему он так близко ее подпустил.
‒ Вы не можете решить. Сердце говорит одно, а разум другое? Так?
‒ Мэген. Тебе не следует лезть в наши дела. Не сейчас.
‒ Значит так, Георгий.
Ангел опустил взгляд.
‒ Георгий!
‒ Георгий.
‒ Да?..
‒ …Слушайте сердце.
Добрая улыбка украсила ее лицо, и она молча зашагала прочь из зала, оставив после себя несколько ошеломлённого ангела.
***
Мрачный зал веял холодом и мраком. Мраморный пол и стены хранили гробовое молчание, а витражные окна, заостренные к верху, внушали тоску. И в полной могильной тишине изредка издавалось звонкое цоканье. Серебряная ложка слегка поблескивала в тонких, костлявых пальцах. Она скользнула вниз к хрустальной миске, задев стенку которой, испустила писклявый скрежет, что эхом пронесся в глубину замка.
‒ Все-таки вкусная эта вещь – мороженое, – постанывая от удовольствия, произнес Хозяин. Он часто говорил сам с собой. Посетителей у него практически не было. Многие демоны его попросту боялись, сила, что держал в запрете Защитный крест, внушала страх и уважение.
– Оно…так тает внутри меня – продолжал он, словно угасающая жизнь. Потрясающее ощущение! Успокаивающее. Последние события меня, однако, радуют, даже, я бы сказал – веселят. Хе-хе-хе. Если бы не этот элит отряд! Но это скорее мне на руку. То, что показывает доска, лишь подтверждает, что война еще не проиграна. Как достало сидеть здесь, но ничего. Я терпелив. Совсем скоро я расправлю свои крылья и явлю миру всю свою мощь! Эти жалкие людишки заплатят за то, что запечатали меня. Они не узрели истинного правителя! Я боль, Я страх! Я ужас! Я сила. Пока вы все дремали и жили своей никчемной жизнью, я становился сильнее! Мое мастерство, мои навыки не те, что раньше. Наблюдая за внешним миром, за вами, я учился. Я познал все ваши слабости. И придет день, я воспользуюсь ими и разрушу вашу утопию. А пока пусть вам гадят мои приспешники. Сеют в вас сомнения, алчность, жестокость, жадность, агрессию… Мои демоны прямое доказательство того, как должны действовать люди. Даже здесь, находясь под барьером, я могу управлять ими! Моя армия верна мне. Вот где настоящий контроль. Создатель сильно оплошался, дав вам, людишки, волю. А пока…пусть гибнут крылатые в бесполезной борьбе. Я уверен, что этот ход ты, Георгий не предвидишь!