‒ Георгия не видно.
Комнату заполонили врачи, лишь на полу она заметила окровавленные одежды ангела и выпавшие алмазные перья. Резкий толчок пошатнул белокурую красавицу, Азмари успела поймать ее с пол оборота.
– Эй, аккуратнее! – прикрикнула черная воительница, но ее проигнорировали. Руки вошедшего внутрь невежи сжимали странные свитки и опоясанные золотыми цепями, повидавшие не один век, книги.
Больше никто не заходил и не выходил. Былая возня прекратилась и наступила тишина. Долгая, изнуряющая тишина. Когда ты беспокоишься о ком-то, ждешь вестей, надеешься, давящая тишина способна подкрутить стрелки так, что в несколько минут умещается парочка, а то и больше продолжительных часов. Девушки прислушивались к каждому шороху. Потом наступил ужас. Властительный ужас. В комнате вновь воцарился шум. Со звоном падали железные чаши, бились колбы, непонятная, словно потусторонняя речь, выкрики, и рык. Звериный, наполненный болью и отчаяньем загнанного животного, рык. Холод пробежался по телу девушек, заполоняя все нутро. Впечатлительная Джил почувствовала ватность в ногах и сползла по стенке, обхватив голову руками. Теперь время шло еще медленнее.
Время издевалось над ними. Тишина снова взяла бразды правления в руки, но ощущение битой посуды, криков и рычания не уходило. Пусть они не были близки с Георгием, однако Архангел внушал какое-то особое доверие, особое почти отцовское отношение. Будто бы его руки всегда рядом, чтобы протянуть руки помощи, а сейчас ощущение безопасности пошатнулось. Он мог не выжить.
– И что будет тогда? – Джил вытерла выступающие слезы.
– На его место придет другой. – Сухо ответила Азмари. Блондинка покраснела, и ее глаза вновь заблестели солнечными слезами.
Мэген резко поднялась и пошла к окну. Перед ней расстилался облачный простор. Солнце, подглядывая из облаков, окрашивало белых гигантов в сиреневые цвета. Взгляд скользил по лавандовым вершинам пока совсем не стал отрешенным. Ее мысли блуждали вместе с лучами, унося вдаль от внешней суеты и беспокойства.
Дверь снова скрипнула. Множество ног промчалось мимо девушек, самым последним вышел высокий и худощавый старец, тот самый, который ненароком чуть не уронил Джил. Он держал в руках длинный сверток из блестящей ткани, пропитанный в некоторых местах багряными пятнами. «Тот самый меч!» – одной секундой Хранители окружили врачевателя.
– Как он? – произнесла Джил дрожащим голосом.
Седовласый врач нахмурил брови и, небрежно проталкиваясь, пытался пройти. Его рука уже уверенно начала расчищать себе проход, как внезапно ощутила тепло в области кисти. Голубые глаза соскользнули вниз и встретились с медово-зеленым пристальным взглядом. Девушка молчала, но даже сквозь давящую тишину он понимал, чего она хочет. Поняв, что ему не уйти от ответа, старец улыбнулся и кивнул.
Тревога отпала. Сердце облегченно забилось в естественном ритме. Девушки даже не заметили, как старец исчез из виду. Джил уверенно схватилась за позолоченную ручку как встретила ответное движение. Из проема высунулась длинноногая медсестра, в балахонистых одеяниях, которые только подчеркивали ее неестественную худобу. Длинные серебряные волосы были переплетены в несколько кос и аккуратно убраны под медицинский тюрбан. Она осторожно сняла маску с лица и стянула с рук окровавленные перчатки:
– Вам нельзя.
– Как он? Мы хотим узнать, – молилась белокурая Хранительница. – Нам хотя бы глазком увидеть…
– Не на что вам там смотреть. Он еще слишком слаб. Лишние волнения ни к чему.
– Позвольте! – послышалось приближающееся несдержанное волнение в конце коридора. – Позвольте пройти! Как он?
– Извините, – высокая медсестра уверенно сдержала порывы молодого ангела ворваться в покои, – сейчас туда нельзя НИКОМУ.
Она отчетливо произнесла последнее слово и захлопнула увесистую дверь.