Слетев с крутой винтовой лестницы, Мэген наткнулась на мадам Лауру Коспеллос. Горячая, объёмная бразильянка округлила глаза:
– Доброе утро, мисс Мэген, я думала вы уже ушли.
– Лаура! Сколько раз говорила, не зови меня мисс.
– Вы для меня всегда маленькая мисс, но куда вы?
– Я опаздываю!
– Но как же завтрак?
– Увидимся!
Мэген захлопнула входную дверь, оставив в недоумении свою гувернантку. Пожилая мадам Коспеллос покачала головой и продолжила смахивать пыль с бронзовой статуи.
Дорога к университету занимала около сорока минут. Поместье Вайлетт располагалось в конце большого городского парка с двумя озерами, где часто плавали лебеди и утки. Обычно Мэген уходила рано утром, чтобы насладиться красотой, прогуливаясь по розовым аллеям. Большие многолетние деревья являлись особой гордостью парка, здесь Мэген всегда ощущала здесь силу и, оказывается, не с проста. Теперь, после избрания, многое вставало на свои места. Энергию памяти прошлых лет хранили земля и деревья. Вода и воздух, как переменчивые стихии, мало давали информации, но привносили свежести и перемен. Каждой клеточкой Мэген чувствовала, как парк дышит, словно единый живой организм, подпитывая ее энергией.
Лекция проходила в самом разгаре. Преподаватель философии – мелкий древний старикашка – сидел уткнувшись в большой учебник и едва шевелил губами. Его однообразная и монотонная речь влияла на студентов гипнотически.. Было ли это пыткой или милостью для студентов, что именно этот научный предмет стоял в расписании именно с восьми утра в первый день учебной недели. Многие студенты прятались за сумкой и спали, кто-то даже умудрялся занять лежа несколько мест в дальних рядах, чтобы увидеть прыгающих барашков в продолжении ночных грез. «Монстры…» ‒ с некоторой дрожью в голосе говорили про тех заучек, пригнездившиеся на первых партах, что ловили каждое слово и строчили каракули словно секретари. Мэген осторожно вошла в заднюю дверь аудитории и села за крайний стол. Джимми подобрался к ней поближе и облегченно прошептал:
– Мы тебя отметили.
– Спасибо, – улыбнулась девушка. Она знала, что, не смотря на свой отрешенный вид, преподаватель философии был занудой и следил за посещаемостью. Он отмечал в своем журнале всех присутствующих студентов с нескольких потоков и тех, кто пренебрегал его занятиями, жестоко валил на экзамене. Его было нелегко обмануть, однако Джимми и Вики смогли изобразить голос опоздавшей однокурсницы и педагог поставил заметную галочку у себя в журнале.
– В последнее время ты выглядишь совсем иначе, – рыжий студент почесал переносицу и поправил очки.
– Джим, – Мэген осуждающе на него взглянула, отрезав все попытки дальнейшего диалога. Сейчас она хотела отодвинуть все насущные мысли и погрузиться в предмет.
Юноша стих и несколько отдалился, чтобы не беспокоить как всегда занятую Мэг.
***
– Азмария, где ты была все воскресенье? Пришла вся перепачканная, изморенная! Да еще заперлась в своей комнате! – гневу матери не было конца, –Фарид, ну хотя бы ты поговори с ней! Дочку словно подменили…
Несмотря на свой маленький рост, Гэби Мейер выглядела настоящим коршуном. Азмария сидела за столом и клевала носом, пытаясь вернуть себя из сонного состояния. Фарид Хубаджи, что сидел напротив, опустил газету, и серые глаза с отцовской строгостью взглянули на дочь. Он надеялся, что ее вредный и склочный характер пройдет, однако подростковый бунт перерос в привычку, и уже довольно взрослая девушка принесла из него с собой нынешние не применимые черты. Он ожидал от нее покладистости и женственности, коих наблюдал в своей жене. Однако Азмария очень сильно напоминала его самого в молодости. Зачинщик драк и игр, Фарид часто попадал в неприятности, от чего получал строгое отцовское наказание. Унеся с собой из прошлого болезненное детство, молодой отец, как только взял на руки новорожденную малышку, поклялся, что никогда не повысит на нее голос и постарается дать ей все, на что способен. Он не смог заработать большого состояния, его накоплений едва хватило на покупку небольшого дома. На новом месте обещали больших денег и когда маленькая семья, состоящая из главы семейства, его жены, ребенка и престарелой матери, уже оформили дом и прошли необходимые миграционные обязательства, обнаружилось, что фирма обанкротилась. Денег едва хватало на кусок хлеба с молоком. Тогда родители Азмарии оставили дочь на попечении бабушки, а сами ушли в работу. Малый токарный завод на окраине города не сулил большого заработка. Большие фирмы конкуренты то и дело поджимали небольшое производство. Но благодаря качеству и эксклюзивной технике предприятие оставалось на плаву. Родители уходили рано, приходили поздно и большую часть времени Азмария проводила с бабушкой.