Дом престарелых имени доктора Джонсона Фрейма «Объятие» располагался на огороженной территории. Здесь находили приют одинокие старики нуждающиеся в медицинском присмотре. Аккуратный газон, ровно высаженные цветы, красивая брусчатка. В центре, у главного входа дарил влагу небольшой фонтан. Девушка прошла внутрь. Бежевые коридоры пахли медикаментами и некой старостью. На встречу Хранительнице попалась местная медсестра:
– Ох, Джилинда, как хорошо, что ты пришла. Мадам Спок никак не хочет принимать лекарства. После смерти Бена она совсем одичала. Может тебя она послушает?
– Доброе утро, Нора. Посмотрим, что я смогу сделать.
Джил завернула в комнату для сотрудников, набросила сверху лимонного оттенка халат, с белыми воротничками и спрятала волосы в чепчик. Она осторожно вошла в комнату мадам Спок. Старушка одиноко сидела у окна в деревянном кресле. Ее глаза смотрели вдаль, дальше окна, в неизведанное. Морщинистое лицо застыло, словно у фарфоровой куклы, руки сложенные на коленях сжимали старый альбом. Казалось, что даже само время остановилось в этой комнате. Давящая тишина редко прерывалась звуками с коридора и соседних комнат. Девушка осторожно подошла к старушке и села перед ней на ковер. Она слегка прикоснулась к рукам пожилой женщины, никакой реакции не последовало. Джил продолжила молча сидеть. Так прошло около десяти минут, как старушка внезапно заговорила:
– Это все, что осталось… Ах, мой Бен. Зачем же он оставил меня?
Джилинда смутно припомнила печальное событие, произошедшее за пару месяцев до того, как их отправили к наставникам:
– Мне очень жаль, Анна…
– Ты единственная, – едва дыша прохрипела она, слезы подступали все ближе и голос стал дрожащим словно осенний лист на ветру, – кто не сел на его кресло. Это всё, что осталось… Все садятся в него, но это же кресло Бена, он всегда там сидел!
– Дорогая Анна, – голос Джил звучал мягко, будто она говорила с маленьким ребенком, – я понимаю вашу утрату. Нора сказала, что вы не хотите принимать лекарства.
– Бен, я хочу к нему… зачем Господь забрал его?
– Создатель не выбирает кому и когда уходить. Никто не выбирает.
– Это кресло Бен купил на свои первые деньги. Он берег его и часто чинил… Я много раз уговаривала купить Бена новое более мягкое и удобное. Даже тогда, когда у нас были хорошие деньги. Но даже сюда он притащил его. Это задрипанное старое кресло…Бена не стало, теперь и это кресло у меня хотят забрать. Пусть лучше я уйду раньше…
– Не переживайте, мадам Спок, я поговорю с мистером Чами, чтобы ваше кресло никто не трогал. Однако я бы хотела, чтобы и вы больше так не говорили.
Старушка вопросительно посмотрела в лазурные глаза девушки.
– Бен не хотел бы этого. Вы должны жить достойно. Ваша скорбь, она никуда не денется. Боль, что вы испытываете со временем может быть утихнет, а может и нет. Однако это вовсе не означает, что теперь вы должны лишать себя жизни. Ведь это неправильно. Вы сознательно губите себя, тем самым закрывая себе встречу с ним. Вы думаете, что на смерти все закончится? Все только начнется.
– Ты так уверена, словно знаешь намного больше чем говоришь…
Джил смутилась, ведь действительно теперь ее знания привычного мира потерпели крах. На пустыре сознания вновь были воздвигнуты новые постулаты и учения. Однако они находились за даже пределами ее понимания. Очень много вопросов у нее возникало к своему наставнику Иллариону, но тот очень умело уходил от ответа, утверждая, что на все есть простой ответ, который каждый видит для себя сам. Конечно, тайну ухода душ ей никто не раскрывал. Это знание считалось запретным для земных созданий, для всех даже не смотря на статус Хранителя, но так же никто не отрицал, что этого нет. Существовал сам факт, что на смерти ничто не заканчивается для тех, у кого есть душа.