— Спасибо, Руслан.
Связь оборвалась, короткие гудки вернулись в динамик. Руслан опустил телефон, не успев сказать, что Валера стоит рядом.
Но Валера уже понял, куда ему нужно. Понял и почувствовал, как по телу пробежала волна холодка.
— Пожелай мне удачи в бою! — сказал Валера, едва обернувшись к Руслану.
Серебристая Мазда блеснула на солнце. Рывком открыв дверь, он забрался внутрь, завёл двигатель и, не включая радио, выехал на трассу.
Город остался позади. Он мчался к северу, к восемнадцатому километру, туда, где что-то уже дышало тревогой, и дорога будто сама подталкивала его к неизбежной встрече.
Трасса Алматы–Конаев, которую здесь традиционно называют Капчагайской, уже много лет имеет дурную репутацию. Ещё до недавней реконструкции она считалась одной из самых опасных дорог в регионе: резкие перепады скорости, неожиданные обгоны, перегруженные фуры и усталые водители часто приводили к авариям с тяжёлыми последствиями. После капитального ремонта трасса стала шире и ровнее, появились новые развязки и разметка, но это не изменило её печальной статистики. Слишком прямые участки по-прежнему провоцируют на превышение скорости, а в некоторых местах, где дорога пролегает через пустынные пространства, внимание водителей притупляется. Жестокие ДТП с человеческими жертвами происходят здесь и теперь, словно над этим участком дороги висит тень, которую невозможно рассеять асфальтом и светоотражателями.
Руслан, оставшись один после разговора с Валерией, не стал медлить. Он быстро связался с коллегами-дальнобойщиками, объяснил ситуацию и организовал перекрытие нужного участка, как она просила. При этом он догадался, что подобная информация может быть критически важной для Ордена, и немедленно передал всё, что знал, в ближайшее представительство, указав точное место и время возможного происшествия.
Глава 19. Последний урок
На тридцать четвертом километре трассы Алматы–Конаев дорога словно меняла свой характер. До этого поток машин тянулся среди полей и невысоких холмов, кое-где появлялись складские ангары и выцветшие рекламные щиты, но здесь пейзаж вдруг становился тяжелее, мрачнее. Слева, за невысоким бетонным забором, раскинулся мусорный полигон. Горы серо-бурых отходов уходили вглубь, там, где уже трудно было различить детали, сливаясь в странный ландшафт, похожий на холмы чужой планеты. Оттуда тянуло густым, вязким запахом гнили и химии, который лип к коже и забивался в дыхание.
В небе висели тяжелые, словно надутые свинцом, облака, а ниже, почти на уровне верхушек фонарных столбов, кружили десятки, если не сотни ворон. Они изредка издавали хриплые крики, и от этих звуков в груди появлялась глухая дрожь. Птицы вели себя странно: не садились на землю, не клевали мусор, а будто держали круговую вахту, не спуская глаз с дороги.
Валерия вела машину размеренно, хотя до места назначения оставалось совсем немного. Время на приборной панели показывало без нескольких минут четыре. На фестивале запуск зрителей начинался в три часа, а концертная программа — только через два. Она могла бы доехать в Конаев без спешки, но сегодня внутренний ритм подсказывал обратное.
Сначала она просто ощутила лёгкое давление в висках, будто воздух стал тяжелее. Потом запах с полигона изменился — в нём появилось что-то едва уловимое, но от этого куда более неприятное, чем сама гниль. Как если бы сквозь привычную вонь просачивался иной, сырой, сладковато-прогорклый, почти осязаемый чужой аромат.
Она замедлила ход и опустила стекло, прислушиваясь. Шум трассы остался тем же, но где-то в глубине звукового фона возникало низкое, тянущееся гудение. Оно не было похоже на работу машин или гул ветра. Это был звук, который чувствуется в костях раньше, чем слышится ушами.
Вороны усилили свой круг, теперь они почти касались крыльями друг друга. Краем глаза Валерия заметила, что их стало больше. Десятки новых птиц словно возникли из ниоткуда, заполнив небо полосой тени, которая скользила вдоль обочины.
Её ладонь потянулась к сумке на пассажирском сиденье. Пальцы нащупали знакомый холодный металл ручки зонта. Потом проверила в кармане небольшой матерчатый мешочек с солью. Необходимое было под рукой, но сердце всё равно билось быстрее.
С каждой сотней метров зловоние крепло. Теперь оно словно впивалось в лёгкие и не отпускало. Валерия невольно морщилась, чувствуя, как кожа на руках покрывается мурашками.
Её взгляд выхватил впереди лёгкое дрожание воздуха. На солнце, пробивающемся сквозь разрывы в облаках, этот участок трассы казался чуть темнее остального, как будто тень от облака задержалась слишком долго.