Валерия, не моргая, смотрела на то, что осталось от Субару. Её пальцы невольно сжались, словно пытаясь удержать то, что уже невозможно вернуть. Губы дрогнули, и в глазах блеснули слёзы, не от страха, а от боли утраты. Фест завыл низко, тоскливо, а затем перешёл на яростное рычание. Его шерсть поднялась дыбом, а лапы вцепились в землю.
И всё же эта машина была не простой. Субару служила Валерии не только как транспорт, но и как оберег, наполненный её силой и защитными знаками. Столкновение с ней стало для чудовища ударом, который оно явно почувствовало. Красные фары на мгновение потускнели, а рёв двигателя изменился, наполнившись хрипом.
Монстр затормозил, развернулся и замер, глядя на них в упор. И тогда началось нечто ещё более жуткое.
Чёрные панели корпуса зашевелились, словно живые, смещаясь и скручиваясь. Шипы на капоте втянулись, а металл начал стекать внутрь, как расплавленный, формируя новые очертания. Звуки механического треска смешались с влажными, почти органическими щелчками.
Колёса утонули в телесной массе, вытягиваясь в суставы. Передняя часть поднялась, вытянулась вверх, и из середины сформировался торс. Из сложенных металлических плит вылезли плечи, руки, и каждая кисть заканчивалась пальцами с когтями, острыми как лезвия.
Голова возникла последней. Она не была человеческой. Лоб пересекали глубокие трещины, в которых тлели алые искры. Рога, изогнутые назад и покрытые рытвинами, венчали этот жуткий облик. Лицо напоминало смесь волка и чудовища из ночных кошмаров, с оскаленной пастью, где за чёрными, как смоль, губами поблёскивали неровные металлические зубы.
Монстр сделал шаг вперёд. Каждый его шаг отзывался в земле, как удар молота. Воздух вокруг сгущался, тьма становилась плотнее. Даже вороны затихли, будто понимая, что с этой минуты всё вокруг принадлежит только ему.
Валерия застыла, глядя на существо, завершавшее свою чудовищную трансформацию. Массивная грудь, рога, изломанные, как молнии, тянулись вверх, морда, в которой угадывались только намёки на человеческие черты, но они были изуродованы злобой и чем-то древним, непостижимым. Красные огни в глазницах горели ровно и страшно.
— Каргур, — тихо произнесла она, будто сама себе. — Это он… демон, который убил Виктора Цоя.
Валера не сразу понял, что именно она сказала, но в её голосе звучало такое напряжение, что смысл стал очевиден без лишних расспросов. Это был не просто враг, а тот, кто вплетён в историю их мира, как рана, которую невозможно забыть.
— После первого демона… у меня из магии почти ничего не осталось, — призналась Валерия, не сводя взгляда с монстра. Голос был твёрдым, но в нём чувствовалась усталость и осознание предела. — Ты понимаешь, что он сделает, если мы оба сейчас…
Валера кивнул. Лёд прошёлся по его спине, но он не позволил себе отступить.
— Значит, это мой бой.
Он шагнул вперёд, поднимая костыль, будто древнее копьё. Магия, которой он овладел за последние дни, струилась в пальцы, собираясь в светящиеся линии, готовые сорваться в первый удар. Каргур сделал шаг навстречу. Земля дрогнула.
Первое столкновение было мгновенным: Валера обрушил на демона поток заклинаний, выученных до автоматизма. Вспышки белого и золотого света разрывали мрак, но монстр только отшатывался, словно от назойливых искр, и снова шёл вперёд. Костыль с треском врезался в боковую броню его чёрной кожи, но звук был таким, будто он ударил по каменной глыбе.
Каргур рванулся вперёд с неожиданной для своих размеров скоростью. Валера успел лишь отчасти уклониться, но тяжёлая лапа с когтями прошла в сантиметре от головы, зацепив край воротника. В ответ он метнул горсть зерён тары, вложив в бросок всё, чему его учили, но зёрна отскочили от монстра, словно горох от стены.
Валера снова поднял костыль, но Каргур перехватил его движение, сжал древко, и с сухим треском дерево вывернуло из рук. Костыль отлетел в сторону, звякнув о камни обочины.
Они встретились взглядами. Взгляд демона был не просто злым, он был осмысленным, в нём читалось узнавание. Как будто он уже когда-то видел таких, как Валера, и всегда знал, чем это закончится.
Валера резко сунул руку во внутренний карман куртки. Пальцы нащупали прямоугольник пластика, гладкий и холодный, но пульсирующий теплом изнутри. Он выхватил водительское удостоверение Хранителей и поднял его перед собой. Прочитал слова активации. Карточка вспыхнула белым сиянием, излучая силу, которая могла сокрушить любую тварь тьмы.