Она замерла, понимая, что он прав. Её руки дрожали, губы сжались в тонкую линию. На мгновение ей захотелось спорить, рвануться вперёд, но разум уже принял решение. Если погибнут оба, то всё, что они сделали, будет напрасно.
— Ладно… — тихо сказала она, чувствуя, как подступают слёзы. — Но вернись.
Валера коротко кивнул и помог ей сесть за руль своей серебристой Мазды. Фест, метаясь рядом, зарычал, но вскочил на пассажирское сиденье, словно тоже понимая, что его место сейчас рядом с ней.
Валера распахнул заднюю дверь своей Мазды, в которой на переднем сиденье уже устроилась Валерия, готовая тронуться. Его руки шарили в поисках чего угодно, что могло бы послужить оружием, и наткнулись на единственный длинный и хоть сколько-нибудь увесистый предмет. Он вытащил старую гитару.
Валерия, уже держащая руку на ключе зажигания, вопросительно подняла брови. В её взгляде читалась смесь недоумения и тревоги.
— Ну а что, — пожал плечами Валера, перехватывая инструмент за гриф, как палицу. — Хоть не с пустыми руками. Может, он фанат шансона.
На миг её губы дрогнули, будто она сдерживала непрошеную улыбку, но в глазах оставалась боль и тревога.
Старая, поцарапанная гитара. Та самая, что всегда была с ним в дороге.
Он выпрямился, сжимая её за гриф, как палицу, и виновато улыбнулся Валерии через стекло.
Валерия сидела за рулём, сжимая пальцами холодный ключ зажигания, но не могла заставить себя повернуть его. Её глаза наполнились слезами, которые она отчаянно пыталась удержать. Сквозь стекло она видела, как Валера, нелепо вооружённый старой гитарой, выходит навстречу чудовищу, и сердце её сжалось так, будто его обожгли изнутри. Она знала: это решение он принял ради неё, и именно поэтому оно было невыносимым.
Её дыхание сбилось, и она прижала ладонь к губам, чтобы не сорваться в крик. Слёзы всё же хлынули, застилая взгляд. В груди рвалось отчаянное желание выскочить, броситься к нему, но разум твердил, что тогда они оба погибнут. Она всхлипнула и тихо сказала, едва слышно даже для себя: «Прости…»
Валера встретил её взгляд сквозь стекло, и в его виноватой улыбке было и мужество, и примирение. Он словно уже простился с жизнью и хотел, чтобы она запомнила именно этот образ — не отчаянный, не сломленный, а тот, кто готов встать между ней и смертью.
Для Валерии это стало самым страшным. Она знала, что видит его живым в последний раз.
Она заставила себя включить заднюю передачу и надавила на газ.
Каргур пошёл на Валеру медленно, наслаждаясь моментом. На чудовищной морде появилась ухмылка. В его движениях не было спешки. Он видел перед собой добычу, которая не может спастись.
Монстр поднял лапу, изогнув когти, готовясь нанести удар. Валера вскинул гитару, инстинктивно выставив её между собой и чудовищем.
Удар был страшным, но едва когти коснулись лакированного корпуса, что-то изменилось. В воздухе раздался сухой треск, словно рвётся сама ткань реальности. По телу Каргура пробежала дрожь. Его глаза расширились, ухмылка застыла, и из глубины его горла вырвался протяжный, рваный вопль.
В следующую секунду тело демона начало крошиться, как сухая глина, и рассыпалось в серо-чёрный прах, который ветер унёс в сторону мусорного полигона.
Валера опустил гитару и только сейчас понял, что произошло. Эта гитара не была заговорена нарочно. Но она прожила с ним годы, впитала каждую ноту, каждое слово песен Цоя, которые он играл бесчисленное количество раз. И, когда он оказался лицом к лицу с убийцей того, чьи песни стали для него символом силы и свободы, этот инструмент стал невидимым щитом.
Тьма вокруг дрогнула, вороны в небе взметнулись чёрным облаком, а Валера стоял, тяжело дыша, с гитарой в руках, понимая, что пережил невозможное.
Глава 20. Видели ночь
Валерия сидела за рулём, глядя в мутную темноту впереди. Она отъехала всего на несколько метров, когда что-то внутри, то ли интуиция, то ли непонятная сила, словно потянуло её назад. Руки дрожали, сердце стучало в горле. Она видела, как Валера остался на дороге лицом к лицу с Каргуром, и была уверена, что уже никогда не увидит его живым.
И вдруг тьма впереди словно дрогнула. Не от нового удара, не от магии. Она рассыпалась, как разбитое стекло, растворяясь в воздухе. Там, где ещё миг назад возвышалась тень чудовища, теперь стоял он. С сутулыми плечами, тяжело дышащий, сжимая в руках гитару, словно это было древнее оружие, а не инструмент. Он смотрел прямо на неё, и в этом взгляде было всё: усталость, недоверие к самому себе и какая-то тихая гордость, что он выжил.
Она распахнула дверцу и бросилась к нему. Не раздумывая, не заботясь о том, что дорога ещё хранит остатки зловония и жара от боя. Валера чуть пошатнулся, когда она врезалась в него объятьями, но тут же крепко прижал к себе. Тело его дрожало, но не то от холода, а от напряжения, и от того, что осознавал, что сейчас произошло.