Марат Галимович подошёл к ним, когда последние люди его группы уже заканчивали уборку следов битвы. Он выглядел так же спокойно, как и всегда, будто то, что произошло здесь, было лишь одной из сотен операций, к которым он привык. Но в его взгляде читалось, что он всё понял и оценил по достоинству.
— Не вижу смысла вам здесь задерживаться, — сказал он без лишних предисловий. — Всё, что нужно, мы сделаем сами. Пора на фестиваль.
Он оглянулся на своих людей и добавил более сухим деловым тоном:
— Работайте быстрее. Движение по трассе нужно открывать в ближайшее время. Здесь скоро поедут не только зрители фестиваля, но и музыканты. Им надо успеть доехать и подготовиться к выступлению.
Эти слова повисли в воздухе, и между всеми на мгновение пробежал холодок. Валера и Валерия переглянулись. Вопрос был очевиден и звучал без слов: зачем Каргур появился именно здесь?
Ответ напрашивался сам собой. Валерия произнесла его тихо, почти шёпотом:
— Он ждал их.
Марат Галимович кивнул. Его лицо оставалось каменным, но глаза выдали тяжесть осознания.
— Похоже, у Каргура была своя цель. Он хотел перехватить оставшихся участников группы, — сказал он негромко. — Если бы ему удалось… никто и никогда не услышал бы их живьём. Ни голоса, ни звука настоящих песен Цоя. Он хотел, чтобы оригинал исчез навсегда.
Тишина накрыла всех, даже гул работающих эвакуаторов и переговаривающихся бойцов показался каким-то отдалённым. Стало ясно: это была не случайная атака, не просто очередная вылазка тьмы. Каргур выбрал этот участок дороги не зря. Он собирался добить ту часть легенды, что ещё жила. Казалось, что сама дорога вслушивается в их слова, и даже ветер стих, словно боялся потревожить эту мысль. Валерия провела рукой по лицу, пытаясь согнать остатки ужаса и усталости, но её пальцы дрожали. Валера смотрел на асфальт, где ещё недавно клубилась тьма, и только теперь начинал осознавать, сколь близко они были к катастрофе, которая могла бы унести не одну жизнь, а память целого поколения.
Марат Галимович продолжил уже тише, как бы для своих.
— Для него это было больше, чем просто убийство. Эти песни — огонь, который до сих пор зажигает людей. Свет, который собирает толпы, заставляет их верить, что жизнь стоит того, чтобы бороться. Каргуру нужно было погасить это пламя. Он стремился вырвать его из мира, чтобы стать сильнее самому. С каждой потухшей искрой добра тьма крепнет. Если бы ему удалось, у него хватило бы сил взломать древнюю Печать под мавзолеем Ходжи Ахмеда Яссауи. А за этой печатью скрыто куда больше тьмы, чем вы видели сегодня. Он хотел выпустить её в наш мир.
Марат Галимович задержал взгляд на месте недавнего боя, а затем словно отрезал, возвращая всем чувство реальности:
— Но сейчас главное другое. Вы сделали свою часть. Здесь мы всё завершим. А вам нужно быть там, где вас ждут. На фестивале.
Он посмотрел на Валеру и Валерию так, будто не оставлял им выбора. В этом взгляде не было ни приказывания, ни просьбы, а лишь твёрдое напоминание, что у каждого есть своя роль.
— Песни должны звучать. И у них должны быть слушатели, — добавил он чуть тише, но так, что услышали оба.
Фест тихо тявкнул, словно подтверждая его слова. Валерия выдохнула и положила ладонь на плечо Валеры. В её глазах мелькнула усталость, но и лёгкая улыбка. Она чуть приподняла брови. После всего пережитого мысль о шумной толпе и громкой музыке казалась странной. Но в голосе Марата Галимовича была такая уверенность, что спорить не хотелось. Он продолжил:
— Для вас уже всё готово. Орден оплатил номер со всеми удобствами, вы сможете отдохнуть, выспаться и привести себя в порядок. Считайте это официальной наградой за сегодняшний день. Хотя, конечно, это не вся награда.
Валера хмыкнул и бросил взгляд на Феста, который всё ещё настороженно прислушивался к окружающим звукам, но при этом не отходил от них ни на шаг.
— А как же он? — Валера кивнул в сторону пса. — В правилах фестиваля ведь чётко написано: «С животными нельзя».
Марат Галимович позволил себе редкую, чуть ироничную улыбку.
— Вас пустят.
Он произнёс это так, будто в этих двух словах содержался весь вес и авторитет Ордена. Ни объяснений, ни попыток оправдать решение, ни намёка на просьбу. Просто констатация факта, который невозможно оспорить.
Валера переглянулся с Валерией. Она сдержала лёгкую улыбку, словно только сейчас осознала, что, несмотря на весь хаос последних часов, есть вещи, которые Орден решает так же легко, как и перекрытие любой трассы.
— Ну что ж, — тихо сказал Валера, — похоже, у нас есть шанс побывать там вместе.
Марат Галимович кивнул и уже повернулся, чтобы отдать какие-то распоряжения своим людям, а они остались стоять на месте, чувствуя, что теперь путь на фестиваль действительно открыт, и никакие формальности им не помеха.