— Мы с ним как две капли, — ответил Валера, глядя на фигуру с выражением обречённого юмора. — Разве что купальник у меня другой.
Ведущий, не давая залу времени на отдышку от смеха, поднял маскота над головой и, как мяч, швырнул в первые ряды. Толпа взревела и подбросила его выше, чем можно было ожидать. Игра пошла. Огромная надувная фигура летала по рукам, то взлетая над головами, то ныряя куда-то в гущу, где люди поднимали её обратно, словно спасали нечто бесценное.
Смех, радостные крики и азарт мгновенно захватили публику. Даже Фест, сидящий рядом с ногами Валерии, поднял голову и внимательно следил за прыгающим среди людей странным ярким предметом. Валера тоже следил, хотя больше для того, чтобы увернуться, если эта штука вдруг прилетит прямо в него.
— Если он сюда долетит, я его точно не ловлю, — сказал он с деланно серьёзным видом.
— Конечно, не ловишь, — хмыкнула Валерия. — Прямо вижу, как ты стоишь и позволяешь кому-то другому схватить своего тёзку.
Маскот приближался. Сначала он пролетел над их головами, потом, словно передумав, вернулся назад по странной траектории. Толпа работала слаженно, будто все заранее тренировались. В какой-то момент он завис на руках высокого парня в кепке, но кто-то уже тянулся, чтобы отбить его дальше.
И тут ведущий поднял руку, и музыка резко стихла.
— Стоп! — рявкнул он в микрофон. -По правилам фестиваля, тот, у кого сейчас в руках Валера, забирает его домой и обязательно приводит обратно в следующем году!
Толпа дружно повернула головы, и все взгляды устремились к тому месту, где только что приземлился маскот. Огромная рыжая фигура оказалась в объятиях… настоящего Валеры. Он стоял, прижимая надувного двойника к груди, с выражением лица человека, который одновременно горд, удивлён и немного смущён.
Аплодисменты взорвались с новой силой. Кто-то в толпе свистел, а кто-то начал скандировать: «Ва-ле-ра! Ва-ле-ра!». Ведущий, который конечно не подозревал, что Валеру поймал тоже Валера, увидев костыль сострил что-то про валерьянку.
— Ну всё, теперь мы знаем, кто приведёт Валеру на следующий фестиваль, — сказал он, кивая на героя.
Валерия уже откровенно смеялась, глядя, как он стоит с этим нелепым, но каким-то по-своему милым трофеем. Фест, будто поняв, что теперь в их маленькой компании появилось что-то новое и странное, обнюхал маскота и посмотрел на хозяина так, будто хотел спросить: «Это надолго?»
Атмосфера вокруг была почти детской. Смех, свет прожекторов, запах горячего песка и прохладного ветра. На несколько минут всё остальное перестало существовать. Остались только они, музыка, и этот нелепый, но уже ставший памятным момент.
Над сценой вспыхнули новые прожекторы, и в первый же аккорд толпа рванула ближе. На песчаной косе, под открытым небом, зазвучали знакомые с юности и будто вечные аккорды. «Кино» начали своё выступление. Валера и Валерия переглянулись — и в этом взгляде было больше, чем радость от любимой группы. Теперь каждая строка, каждая нота звучала для них как личная победа. Эти песни, которые когда-то были просто музыкой, теперь стали оружием. Они знали, что сражались против того, кто пытался стереть саму суть того, о чём пели эти слова.
Толпа подпевала, тысячи голосов сливались в один. Ветер с водохранилища приносил брызги, а в такт барабанам на горизонте, где сливались тьма воды и ночное небо, прыгали отблески прожекторов. Валерия стояла, слегка касаясь плеча Валеры, и чувствовала, как через эту толпу, через каждую песню проходит что-то общее и сильное. Фест, сидевший у их ног, был спокоен, но его уши подрагивали в такт музыке, словно он тоже понимал важность момента.
Когда зазвучала одна из самых известных мелодий, люди вокруг подняли руки к небу, и весь берег наполнился хором. Валера запел вместе со всеми, не глядя на сцену, а только на неё. Она улыбнулась и тоже подхватила слова. Казалось, что они стоят не в толпе, а где-то над ней, выше, в каком-то собственном пространстве, где есть только они, эта музыка и память о том, что было.
Финальная песня разгоралась, словно костёр, в который подбрасывали всё новые дрова. Гитары ревели, барабаны били как сердце, прожекторы метали лучи в небо, рассекая тьму. В последнем припеве Валера обнял Валерию, и в тот момент, когда прогремел последний аккорд, он поцеловал её. Толпа вокруг взорвалась криками, руки поднялись, а над песчаной косой взметнулись первые залпы салюта. Красные, золотые и белые огни расплескались в ночи, отражаясь в чёрной воде.
Музыка стихла, но в ушах всё ещё звенели слова и ритм. Фест встал рядом, уставился на водную гладь, а его тень вытянулась на песке от света прожекторов. Над берегом тянулся лёгкий шум волн, в котором растворялись последние хлопки салюта. Валерия прижалась к Валере, он обнял её за плечи, и они стояли так, пока сцена снова не зажила своей шумной жизнью.