— Нет, — мягко ответила она. — Это значит, что ты живучий.
Он рассмеялся, нервно, зло:
— Классное качество. Можно на резюме писать: «Живучий. Пережил аварию, не сдох». Суперсила, мать её.
— Иногда один живучий может пройти там, где трое погибнут, — сказала она, глядя ему в глаза. — Ты думаешь, это совпадение?
Её голос не усиливался, не становился патетичным. Ни тени давления. Но от этих слов у него пересохло в горле.
— И что, ты так всех подбираешь? Кто выжил, тот и герой?
— Нет. Таких, как ты, единицы. Кто-то уползает в себя. Кто-то умирает позже от боли, от вины, от пустоты. А ты встал и пошёл. Потерянный, злой, обломанный, но пошёл. Это не просто выживание. Это — движение. Это уже знак.
Он отвернулся. Сделал пару шагов вдоль забора, на котором всё ещё висела выцветшая табличка: «Огнеопасно!».
— Так я тебе нужен как… как пехотинец? Как расходник?
— Как напарник, — сказала она.
Он снова замолчал.
— Почему ты так уверена?
Она подошла ближе. Никаких особых жестов, никакой мистики, только взгляд. Чистый, открытый и почему-то старше её возраста. Глубже, чем казалось.
— Потому что если бы ты мне не был нужен — ты бы не услышал про этот рок фестиваль.
— Я увидел пост случайно.
— Ничего не бывает «случайно», Валера.
Он снова выругался, но уже слабо. Он устал злиться. Всё это слишком непонятно, но… что-то в ней, чёрт побери, заставляло слушать.
— Знаешь, — сказал он, — я каждый раз думал, что выжил зря. Другой бы умер, и всё. Красиво. Логично. А я как будто между… Уже не живу, но и не умер. Просто тянусь куда-то.
Она чуть наклонила голову:
— Вот именно поэтому ты и нужен.
— Потому что я не живу?
— Потому что ты хочешь понять зачем.
Он почувствовал, как сжимается что-то внутри. Где-то в груди, но не сердце, нет. Как будто старый, ржавый болт провернулся, и внутри стало пусто. Или, наоборот, чисто.
— Мне всё равно страшно, -сказал он тихо. — Я не герой.
— Мне нужны не герои. А те, кто не умирает просто так.
— А если умру?
— Тогда хотя бы с пользой. Но я надеюсь, не скоро.
Валера хмыкнул. Усталость отступила. Не исчезла — но как будто обрела форму. Конкретную. И это было легче, чем пустота. Он включил радио и из динамика почти издевательски полилось:
И мы знаем, что так было всегда,
Что Судьбою больше любим,
Кто живет по законам другим
И кому умирать молодым.
Он выключил радио, поднял голову и посмотрел на неё:
— И что теперь?
Валерия повернулась к машине:
— Теперь едем дальше. У нас ещё полночи дороги.
Они снова были в пути. Фары вырезали из темноты тонкий коридор. За окнами беззвучная, вязкая чернота. Музыка больше не играла. Ни радио, ни плейлист. Только звук шин и редкое, едва уловимое урчание двигателя.
Валера сидел почти неподвижно. Он не мог уснуть и даже не хотел. Мозг пытался расставить всё по полочкам, но полочки словно кончились. Или обвалились.
Она знала. Знала всё. Те детали… те моменты, которые он вытеснял годами. Которые не рассказывал даже врачу на реабилитации. Слова, от которых до сих пор внутри сжимается. Её голос, спокойный и будничный, почему-то не пугал. Наоборот, делал это всё… реальным. Слишком реальным.
«Живучий», — вспомнил он.
Он хмыкнул про себя. Всю жизнь считал, что это проклятие. Что остаться в живых в такой аварии — это не дар, а приговор. Что выжил он по какой-то ошибке. А она сказала это иначе. И вдруг, как-то по-новому, он позволил себе подумать: а что, если это не ошибка? Если и правда не просто так?
Мелькнули фонари над трассой. Свет мягко пробежал по её лицу. Валерия вела спокойно, взгляд уверенный. Плечи расслаблены. Не казалась ни ведьмой, ни фанатичкой, ни актрисой. Просто человек. Или… не совсем человек?
И тут мысль промелькнула. Не страшная, а какая-то светлая: «С ней ничего не случится. Ни со мной, ни с машиной, ни вообще». Он даже не мог объяснить себе, почему так подумал. Просто… знал.
Пальцы дрогнули на колене. Валера почти улыбнулся. Спокойствие пришло неожиданно. Вместо страха осталось ощущение, будто он стоит на краю чего-то огромного. Не обрыва, нет. А чего-то важного. Впереди была неизвестность. Но внутри было тёплое, почти детское предвкушение.
Он посмотрел на Валерию. Она заметила.
— Ты так на меня смотришь, будто я сейчас превращусь в дракона, — не оборачиваясь, сказала она. — Не превращусь. Не сегодня.
Он выдохнул, то ли в усмешке, то ли в удивлении.
Молчание растаяло.
Глава 3. Чёрная фура
Машина летела по ночной трассе, будто сама хотела поскорее покинуть место, где случилось что-то непонятное, странное и важное. Валера молчал. Дорога не требовала слов, а только взгляда вперёд и редких движений рулём. Воздух за окнами дрожал от скорости, в фарах мелькали столбы, как отсчёт времени.