Он всё ещё переваривал произошедшее этой ночью. То, как легко она говорила о вещах, которые не укладывались в голове. «Ты живучий», — звучало как шутка, но почему-то после её слов не хотелось смеяться. Что-то в ней было слишком настоящее, слишком уверенное, слишком тихое для лжи.
Он потянулся к магнитоле, просто чтобы не думать. Щёлкнул по кнопке, и из колонок вдруг хрипловато понеслось:
«Видели ночь, гуляли всю ночь до утра…»
Цой. Валера криво усмехнулся. Слишком в тему. Слишком прямо. Он скосил взгляд на Валерию, та улыбалась, не поворачивая головы, будто знала, что именно сейчас заиграет.
Он тронул пальцами руль.
— Прям как про нас, да?
Она кивнула.
— Только у нас ночь ещё не закончилась.
Машина неслась дальше. Впереди была дорога.
Дорога лежала в темноте, будто втянутая в себя. Асфальт блестел под колёсами тусклым зеркалом, отражая редкие огни и звёзды. В салоне играла музыка, что-то спокойное, с мягким ритмом. Валерия держала руль одной рукой, глядя вдаль поверх фар. За окном текла степь, чернильная, беззвучная, распластанная до горизонта.
Валера молчал. Он чувствовал себя частью этой тьмы, лёгким, почти невесомым. Было ощущение, будто мир стал тише, чем обычно. Он смотрел, как свет скользит по белым полосам, как отражаются дорожные знаки. И в этой медленной, гипнотической ночи всё вдруг нарушил короткий хрип рации.
— Привет, ты на приёме? — раздался глухой, серьёзный голос.
— Слушаю.
— Ты где сейчас, Валерия? — голос стал напряжённым. — Скажи мне километровую отметку или ближайший указатель.
— Примерно на 223-м, — ответила она. — А что?
— Там фуры навстречу тебе идут. Мой знакомый их только что видел километрах в сорока от тебя, ближе к Уральску. Сказал, одна обычный реф, а за ней пристроилась чёрная. Без номеров. Без фар. Похоже, она держится за ней всё это время.
Молчание. Валерия резко убавила музыку.
— Ты уверен? — её голос изменился. Стал сухим, точным.
— Он по трассе идёт быстро, догнал их. Сказал — чёрная тень прилипла вплотную. Не освещена. Только в зеркале видно силуэт. Сказал — «мне не понравилось». Черная фура.
Валера наклонился вперёд:
— Что значит «чёрная фура»?
Валерия медленно выдохнула.
— Это не транспорт, Валер. Это… призрак дороги. По-настоящему старый. Он появляется ночью. Говорят, если обычная фура слишком долго идёт одна по трассе, особенно в темноте, особенно если усталый водитель не глушит рацию, чёрная может пристроиться сзади. Без фар, без номеров. А потом… потом пропадает не только она. Исчезает и та фура, за которой она шла. Вместе с грузом. Вместе с водителем. Словно дорога их проглотила.
Рация хрипнула снова:
— Там, кстати, кто-то из наших. Перевозка частная. У них GPS. Я спросил — движутся ровно, но что-то они молчат. Ответа нет. Я бы проверил.
Валерия кивнула почти незаметно.
— Проверим. Спасибо.
Валерия вывернула руль с такой силой, что Валеру впечатало в дверь. Шины завизжали, Субару легла на бок, но не потеряла сцепления. Машина развернулась почти на месте, словно зверь, почуявший опасность.
— Держись! — бросила она, и педаль ушла в пол.
Удар в спину. Секунда и стрелка тахометра взлетела. Валера даже не успел охнуть. Субару рванула вперёд как бешеная. За окнами всё слилось в серые полосы.
— Ты с ума сошла?! — выкрикнул он, пытаясь удержаться.
— Держись, я сказала!
Скорость 140… 180… 200… Машина шла, будто приклеенная к асфальту. Легко, как по льду. Валера вцепился в сиденье. Не в подлокотник, а в само сиденье, пальцы вонзились в ткань. По венам шёл ток. Страх и восторг смешались в адреналиновом коктейле.
Впереди поток. Машины, фуры, кто-то перестраивается. Валерия даже не притормозила. Она просто нашла траекторию и полетела. Сквозь, в просвет между двумя машинами, не касаясь ни сантиметра лишнего. Словно знала наперёд, как двинутся остальные.
— Это вообще легально?! — закричал Валера, но ответа не ждал.
Скорость — 230. Он чувствовал, как дрожит воздух. Как гул становится плотным, почти звенящим. Он понял, что орёт не от страха даже, от перегрузки.
— Кто это был? Друг?
— Руслан. Друг. И помощник. Как многие дальнобойщики. Они всегда на связи. Сплочённые. Предупреждают, если что. Иногда прикрывают. Друзья Хранителей.
— Ты… серьёзно?
— Очень.
Скорость — 250. Валера перестал различать лица в проезжающих машинах. Мир превратился в тоннель. Он не знал, куда они едут, но знал, что назад дороги нет.
Через несколько минут они настигли ту самую пару фур — белую и чёрную. Машины шли почти вплотную друг к другу, словно сцепленные невидимой цепью. У чёрной, как и говорил Руслан, не было номеров. Ни переднего, ни заднего. Да и фар не было, только чёрный прямоугольник без огней, без знаков, как будто кто-то вырезал её из асфальта и пустоты.