Алия Толегеновна медленно кивала, делая мысленные пометки.
— Свидетели?
— Только Руслан. Он в курсе ситуации с фурой.
— Это хорошо, — сказала Алия Толегеновна. — С ним свяжемся отдельно.
Она откинулась в кресле, сцепив пальцы на груди. Несколько секунд молчала. Казалось, оценивает не только слова, но и то, как они были произнесены. Потом перевела взгляд на Валеру.
— У вас крепкий профиль. Устойчивость высокая, реакция выше нормы. Есть данные, что вы выходили из критических ситуаций с минимальным ущербом. Я так понимаю, авария десять лет назад была не первая в вашем опыте?
— Нет, — коротко ответил он.
— Смертельных случаев не было?
— Нет.
— Значит, ваша линия сохраняется. Это хорошо.
Она снова взяла планшет, пролистала несколько экранов, затем положила его на стол и встала. Подошла к окну. В её позе было что-то от командира, глядящего вдаль перед тем, как отдать приказ.
— Мы с вами сейчас в точке, после которой уже нельзя будет вернуться к обычной жизни. Вы это понимаете?
Валера молча кивнул. Теперь то он точно не отступит.
Алия Толегеновна сняла очки, аккуратно положила их на стол и впервые посмотрела на Валеру прямо, пристально, как будто пыталась разглядеть не его лицо, а то, что стояло за ним.
— Прежде чем мы начнём, вы должны кое-что понять. Это не просто формальность, не «вступление в клуб по интересам», — она сделала паузу. — Это ответственность. Перед историей, перед людьми. Перед дорогой.
Валера чуть наклонился вперёд. Он чувствовал, что за её словами стоит что-то очень важное. Возможно, большее, чем всё, что он слышал до этого момента.
— Я не агент, — продолжила она. — И никогда им не была. Но я служу Ордену. И моё место — здесь. Мы — это те, кто связывает его с миром. С государством. С системой.
— С налоговой? — удивился Валера.
Она чуть улыбнулась.
— Да. Именно. Простой, неприметный отдел внутренней безопасности. Один из сотен по стране. Но мы другие. Мы те, кто помнит.
Она встала, подошла к сейфу у стены, открыла его старым ключом, не кодовым замком, а физическим. Достала оттуда тонкую чёрную папку. Переплёт был не из бумаги: что-то между кожей и тканью, с незаметной символикой на обложке.
— Орден не существует в явной структуре. Ни в одном бюджете вы не найдёте строки «поддержка агентов на трассах» или «борьба с паразитами пространства». И, тем не менее, он работает. Работает сотни лет. Благодаря тем, кто понял ещё в древности: дорога — это не просто путь между точками. Это артерия. И если она заражена, то гибнет всё.
Она положила папку перед Валерой и раскрыла первую страницу. Старинный документ. На арабице. Печати, завитки, цифры, формулировки.
— Это копия указа Бухарского эмира. Семнадцатый век. Первый зафиксированный случай официального финансирования охраны караванных путей от «неестественных угроз». Орден был тайной силой. Тогда, как и сейчас. Через века это продолжалось: в России, в Хиве, в Иране, даже в Китае. Дорожные сборы, пошлины, налог с перевозок — это всё шло в общий котёл. И часть передавалась Ордену. Тайно. Через доверенных людей.
— Через… таких, как вы?
Алия Толегеновна кивнула.
— Сегодня — это транспортный налог, акцизы, субвенции. Мы интегрированы в систему, как тень. Механизм сложный, многоступенчатый. Но работает. Я являюсь одной из тех, кто контролирует этот канал. Отслеживает поступления, подписывает допуски, обеспечивает безопасность агентов на территории. И, да, именно мы проводим инициации. Только офицеры Первого отдела имеют на это право.
Валера откинулся в кресле. Он молчал, впитывая. Не просто сеть, не просто организация, а инфраструктура, охватывающая целые страны. Не сказка. Не игра. Реальность, скрытая от глаз, но пронизывающая все уровни.
— Почему всё так скрыто? — спросил он. — Почему никто не знает?
— Потому что иначе мы бы давно не существовали, — спокойно ответила Алия Толегеновна. — Если бы стало известно, что Орден — это не миф, что агенты действительно умеют управлять энергиями, если бы государственные структуры открыто признали нас… — она сделала паузу. — Мы бы стали мишенью. Для политиков, религиозных фанатиков, для враждебных стран. Или, хуже всего, для корпораций.
— А те, кто знает?
— Нас немного. Только посвящённые в центральных налоговых управлениях. В каждой стране два, максимум три человека. Они не общаются друг с другом напрямую. Имена не передаются. Даже у нас всё зашифровано. Но мы знаем, за что отвечаем. И зачем.
Алия Толегеновна снова села, скрестила руки.