Валера посмотрел на метку, тонкий серебристый узор, будто вживлённый под кожу. Он ещё не до конца понимал, что это значит, но ощущение было одно: теперь назад дороги нет.
В кабинете повисло молчание. Не тяжёлое, а скорее обострённое. Будто воздух стал чище и плотнее.
— Обязанности узнаете в дороге, — сказала Алия Толегеновна. — Валерия Дмитриевна вас научит. Она опытный агент.
— Понял, — кивнул он. И впервые сам себе поверил.
Они вышли из здания молча. Валера чувствовал, как ноги подгибаются, но не от усталости или боли, а от странного, тяжелого притяжения происходившего. Казалось, воздух стал другим. Густым, насыщенным, как перед грозой.
А на улице… жизнь шла, как ни в чём не бывало.
Прохожие с пакетами, мужчина в деловом костюме говорил по телефону, подростки ели мороженое на лавке. Кто-то смеялся. Кто-то торопился.
Словно ничего не произошло.
Словно минуту назад в подвале не свершился таинственный обряд, не гас свет, не дышала тьма.
Валера шёл рядом с Валерией, чувствуя, как с каждым шагом что-то в нём меняется.
Нет, не прибавилось храбрости. И не исчез страх.
Просто теперь он знал. Видел.
Больше нельзя было отводить взгляд. И нога не болела…
— Теперь ты один из нас, — сказала Валерия негромко, будто отвечая его мыслям.
Он посмотрел на неё. Она улыбалась устало, но светло. Без загадок, без игры. Просто улыбалась, как человек, прошедший это уже много раз и всё ещё способный радоваться новичкам.
У машины она первой открыла водительскую дверь, опёрлась на неё локтем и хмыкнула:
— Ну что, мой юный падаван… Принял первый уровень.
— Вообще-то мне тридцать восемь, — буркнул он, садясь на своё место.
— А мне двадцать семь, — пожала плечами. — Но ты теперь в ученичестве. Так что возраст не важен.
Она завела двигатель.
Радио включилось с серединой какой-то старой рок-баллады. Валера смотрел в окно на прохожих, на вывески, на машины. Всё было тем же, но всё казалось другим.
Теперь он знал, что за гранью обычного есть ещё один мир. Тот, о котором никто не догадывается.
И он уже не сможет забыть.
Валерия посмотрела на него сбоку, снова усмехнулась:
— Тебя это ещё будет бесить. Особенно, когда начнёшь видеть больше, чем хочется. Но это нормально. Пройдёт.
Валера не ответил.
Просто кивнул.
Он чувствовал, что дорога только началась.
Город заканчивался не резко, а скорее рассыпался, оседал в сторону, превращался в редкие пятиэтажки, строительные склады и мойки самообслуживания. Валерия вела уверенно, но быстро. За окном всё еще тянулись улицы, обочины, придорожные киоски и небольшие АЗС, но в какой-то момент Валера вдруг понял: всё, город закончился. Позади остался жаркий, шумный Актобе, с размытой чертой между новостройками и старыми кварталами, с вокзальной суетой и выжженным солнцем асфальтом. Валера пробыл там всего несколько часов, но этого хватило, чтобы ощутить усталость от города. Теперь он уезжал навстречу пыльной трассе, в сторону Кызылорды, под редеющее небо и горизонт, где не было ни шума, ни ожиданий.
Солнце опустилось низко. Оно ещё не касалось горизонта, но уже не светило, а только подсвечивало дальнюю пыль и отражалось в лобовом стекле. День сходил на нет. Скоро будет новая ночь, ещё одна. Для Валеры она становилась уже не очередной, а первой в своем новом качестве, в этой машине, рядом с этой девушкой. В голове снова заиграл ритм песни группы Кино:
Вечер наступает медленнее, чем всегда,
Утром ночь затухает, как звезда.
Я начинаю день и кончаю ночь.
Он посмотрел в боковое зеркало. В нём всё ещё отражались последние кварталы: рекламный щит с облезлыми красками, бетонный забор какого-то завода, пешеход на перекрёстке. Всё казалось привычным и недавним. И в то же время уже далёким. Дальше шоссе сливалось с горизонтом. Где-то там фест, люди, которые не знают, кто он, и которым, возможно, всё равно. Там будет пыль, жара, громкая музыка, палатки. И ночь.
Он поймал себя на том, что улыбается. Не широко, а будто про себя. Просто потому что снова куда-то едет. Снова живой.
Глава 5. Зеркало на обочине
Машина двигалась легко, почти бесшумно. Валерия в который раз убедительно доказала, что умеет держать и темп, и руль, и ситуацию. Солнце уже клонилось к горизонту, степь погружалась в долгий, тёплый августовский вечер.
За городом начиналась другая жизнь. Дорога вела через ровные, выжженные солнцем пространства, где ветер гонял полосы сухой пыли. Кое-где вдоль трассы тянулись редкие скрученные, упорные деревца, словно единственные выжившие в этой выцветшей равнине. Поля вдалеке были обведены линиями ирригационных каналов, но большинство из них уже без воды. Пахло пылью, нагретым асфальтом и чем-то ещё: степной тишиной, полной звуков, которые не уловишь в городе.