Они рассмеялись, и Валера коснулся её руки, легко, как бы проверяя: не исчезло ли всё это. Не оказалось ли сном.
— Если бы у тебя был выходной, настоящий, без Ордена, без демонов… чем бы занялась? — спросил он.
— Хм. Наверное, уехала бы куда-нибудь. Где тихо. Может, к озеру. Читать. Готовить на костре. Спать под звёздами. А ты?
— Я бы хотел построить дом. Настоящий. Сам. Без магии. С кривыми полками и слишком узкими окнами.
— Почему узкими?
— Потому что сначала забыл бы замерить, потом поленился бы переделывать. Но всё равно жил бы в нём с удовольствием.
— И храпел бы на весь дом.
Он ткнул её в бок, и она рассмеялась, отодвигаясь. Потом, устроившись снова у него под рукой, замерла.
— Мне нравится, что мы сейчас вот так. Просто мы. Без миссий. Без списков. Без того, что будет потом.
— А будет? — спросил он, и в его голосе вдруг прозвучала серьёзность.
— Потом? Конечно будет. Но не сейчас. Сейчас только это.
Он кивнул, не спрашивая больше. Просто обнял её крепче, чувствуя, как она подрагивает от лёгкого смешка.
— Знаешь, я ведь умею готовить.
— Да ну?
— Ну… я умею варить гречку. И жарить яйца. Иногда даже без дыма.
— Тогда ты почти шеф-повар.
— Я надену фартук и буду страшно серьёзен.
— А я посмотрю, как ты будешь бороться с тостером.
Улыбки не сходили с их лиц. Казалось, в этот момент между ними нет ничего, кроме нежности и забавной, детской искренности. Как будто весь остальной мир забыл о них, затих и ушёл куда-то за пределы этого номера.
Они не спешили. Мир мог подождать.
Они лежали в тишине, будто мир снаружи затаился вместе с ними. Сквозь открытое окно тянуло тёплым ветром, с улицы доносились редкие звуки — где-то хлопнула дверь, залаяла собака, проскрипели тормоза машины. Но всё это казалось неважным, слишком далёким от той точки, в которой сейчас находились они двое.
Валера перевернулся на бок, подтянул одеяло повыше, упёрся подбородком в подушку и некоторое время просто смотрел на Валерию. Она лежала с закрытыми глазами, дышала спокойно, и по выражению её лица трудно было понять, спит она или просто думает о чём-то своём.
Он осторожно коснулся её плеча.
— Слушай… — начал он негромко. — А та авария… Ты уверена, что это был тот же демон, с которым мы бились в тумане?
Глаза Валерии приоткрылись. Она не сразу ответила. Некоторое время просто смотрела в потолок, как будто прокручивала в памяти тот момент. Потом медленно кивнула.
— Да.
— Значит он просто отмстил нам, убив ни в чем неповинных людей? — уточнил Валера. — Ведь мы даже при всем желании не смогли бы успеть?
— Да, — ответила Валерия. — Мы видели последствия, но не успели… Всё уже случилось.
Он замолчал на пару секунд, потом вдруг спросил:
— Ты знаешь, кто это был?
— Кто? — повернулась к нему Валерия.
— Тот демон, с которым мы дрались. Он тебе знаком?
Валерия прикрыла глаза и глубоко вдохнула, как будто ей пришлось сделать усилие, чтобы собрать ответ в слова. Потом покачала головой.
— Нет. Я с ним раньше не сталкивалась.
— А от куда он взялся?
Она поднялась, села, подтянула колени и обняла их руками. Волосы рассыпались по плечам, лицо стало серьёзным, почти тревожным.
— У таких, как он, нет имён. Или они были, когда-то, но давно забыты. Их называют просто: тени, отголоски. Этот был одним из них.
— Но ведь он был сильным, — сказал Валера. — Мы едва справились. Я бы без тебя… ну, ты понимаешь.
— Да, он был опасен, — согласилась Валерия. — Но всё же не из старших. Он родился из боли, из криков на трассах, из чёрных пятен крови, которые не успели смыть дождём. Он питается страхом и виной. Иногда уходит. Иногда возвращается.
— Но не тот, кто… — Валера замолчал, будто не решаясь договорить.
Валерия посмотрела на него и кивнула, будто поняла вопрос ещё до того, как он был задан.
— Нет, — сказала она. — Цоя убил другой.
Он медленно выдохнул. В комнате снова стало тихо. За окном щёлкнула зажигалка, кто-то закурил прямо под окнами, запахло табаком.
— Тот был бы нам не по силам, — добавила она. — Даже если бы нас было вдвое больше. Даже если бы мы были старше, опытнее. Даже тогда.
Валера некоторое время молчал. В голове всплывали обрывки: искорёженная «Мазда» на обочине, кровь, треснувшее лобовое стекло, сработавшая подушка безопасности. Всё это смешивалось с грохотом той ночи — визг шин, удар, звенящая тишина после. Он помнил, как 10 лет назад сидел за рулём, застыв в капкане из искореженного металла и пластика, не сразу понимая, жив ли.