Валера глянул в зеркало и увидел, как за ними вода успокаивается, а взметённая грязь ложится обратно в колею. Всё вокруг казалось выцветшим от бледного света луны, но их погоня вносила в этот пейзаж резкую, живую линию.
Впереди дорога вновь сузилась, теперь её края подпирали низкие каменные холмы. Байкер уже не петлял так вольно. Он понимал, что пространство для манёвра сокращается. Валерия держала его в поле зрения, не позволяя оторваться. Её руки на руле были расслаблены, но в движениях чувствовалась сталь.
Валера вдруг понял, что она контролирует не только машину, но и темп всей погони. Она давала байкеру немного пространства, только чтобы тут же сократить его, вынуждая того ошибаться. И расстояние снова стало уменьшаться, шаг за шагом, словно сама дорога подталкивала их ближе друг к другу.
Байкер резко ушёл вправо, подняв за собой шлейф пыли. Узкая колея вела в сторону от просёлка, и вскоре Валера заметил вдалеке тёмный силуэт, перекошенные стены и низкая крыша одинокой кошары. Здание стояло на небольшом приподнятом холме, окружённое зарослями сухого перекати-поля, которое цеплялось за ветер, шуршало и катилось в сторону, как тени, отрывающиеся от земли.
Валерия не сбавляла скорости, но взгляд её стал пристальнее, сосредоточеннее. Субару уверенно мчалась по жёсткой, выжженной траве, колёса хрустели по её сухим стеблям. Небо над ними было глубоким, почти чёрным, с колючими звёздами, а воздух стал густым от запаха пыли и полыни.
Байкер затормозил возле кошары, резко развернул мотоцикл поперёк въезда, будто перегородил путь. Фары его «Харлея» выхватили из тьмы рваные тени стены, зияющую пустоту разбитых окон и просевшую крышу, под которой наверняка давно не прятались ни люди, ни скот. Он явно не собирался больше убегать.
Валерия подъехала ближе, и свет фар Субару соединился с ослепительным лучом мотоцикла, вырезав из ночи маленький, но напряжённый круг света. За его пределами всё тонуло в чёрной тьме степи.
Двигатель «Субару» стих, и сразу стало слышно, как в траве тихо потрескивают сухие стебли под ночным ветром. Далеко, в стороне от дороги, перекликнулись какие-то ночные птицы. Байкер сидел, не двигаясь, и казалось, что он сам стал частью своего железного зверя.
Валера первым нарушил тишину:
— Дай мне, — сказал он негромко, глядя на Валерию.
Она повернула к нему голову. Лицо её было неподвижным, но в глазах отражался свет фар, и в этих отблесках мерцала тревога.
— Ты уверен?
— Уверен, — повторил он чуть тише, но твёрже. — Это для меня сейчас важно. Я сам с ним разберусь.
Она медлила. Пальцы на руле сжались чуть сильнее. В темноте, за пределами фар, ветер шевелил сухую траву, будто сам подталкивал их к решению.
— Хорошо, — наконец произнесла Валерия, откинувшись в кресле. — Но если что-то пойдёт не так, я подстрахую.
Валера кивнул. В салоне повисла густая тишина, нарушаемая только редким потрескиванием остывающего двигателя. Он открыл дверь, и ночной воздух сразу окутал его прохладой, пахнувшей пылью и сухой землёй. Под ногами хрустнула трава.
Он вышел на освещённую полоску между машиной и мотоциклом. Байкер слегка наклонил голову, и в свете фар блеснуло затемнённое стекло шлема. От него исходила тяжёлая, почти ощутимая в воздухе враждебность, как от зверя, готового к броску.
Валерия осталась в машине, но он чувствовал на себе её взгляд. Сзади послышался тихий шорох. Она достала с заднего сиденья свой верный зонт. Это было её безмолвное напоминание: она рядом, даже если сейчас он стоит между ней и опасностью.
Степь вокруг была безжизненной, и казалось, что даже звёзды на миг задержали дыхание, ожидая, что произойдёт дальше. Байкер чуть подался вперёд, его мотор тихо загудел, как зверь, что медлит перед прыжком. Валера сделал шаг навстречу.
Двигатель «Харлея» взвыл, будто кто-то рванул за горло огромного зверя. Байкер резко наклонился вперёд, и мотоцикл сорвался с места, прожигая колёсами траву. Лучи фар ударили Валере прямо в глаза, ослепляя и лишая ориентиров.
Он не дрогнул. Сердце забилось сильнее, но разум оставался холодным. Лишь в последний миг, когда расстояние между ними сократилось до нескольких шагов, Валера резко ушёл в сторону, проваливаясь в темноту за пределами света фар, и, перехватив костыль обеими руками, нанёс сильный удар сбоку.
Металл встретился с металлом, и от удара по раме мотоцикла пошла глухая вибрация. Байкер потерял равновесие, переднее колесо сорвалось с траектории, и тяжёлый «Харлей» завалился набок. Тело в чёрной коже перекатилось по земле, сыпанув в стороны сухими стеблями и комьями пыли.