Валера выпрямился и шагнул вперёд. Байкер уже поднялся на одно колено. Сквозь забрало шлема пробивалось не отражение света, а странный, неестественный красный отблеск, будто внутри черепа горел уголь.
— Костыль, значит? Быстро бегаешь с таким? — усмехнулся голос из-под шлема, не двигая губами.
— Инвалидам без очереди, — спокойно ответил Валера, сжимая рукоять. — Сейчас научу, как этот этикет работает.
Но холод пробежал по спине Валеры. Теперь он видел: движения противника слишком быстрые, слишком нечеловеческие. Байкер поднялся целиком, и из разорванных швов на перчатках и куртке вырвался не дым, а густая, вязкая тьма, которая клубилась и свивалась в завитки, как живое существо.
Схватка началась мгновенно. Байкер атаковал стремительно, почти бесшумно. Валера едва успевал парировать выпады, отражая удары костылём, в который он вплёл простейшие охранные чары, выученные под руководством Валерии. Каждое касание врага отзывалось тяжестью в руках, словно он отбивает не удар, а целую лавину.
Несколько раз мотоциклист пробивал его защиту. Один из ударов едва не выбил костыль, другой пришёлся в бок и сбил дыхание. Но Валера уже не был тем растерянным новичком, каким был совсем недавно. Он использовал обманные шаги, ловко менял темп и, главное, не отступал.
С каждой секундой красный свет в шлеме вспыхивал ярче, а тьма вокруг фигуры сгущалась, будто сама ночь стекалась к нему. Валера почувствовал, что перед ним не человек, а нечто, существующее за пределами мира живых. Дух дороги, пропитанный яростью и злобой, сгусток чужой воли, которому давно не нужна плоть.
Он вспомнил приёмы, которые Валерия применяла в недавнем бою с демоном на дороге: короткие, быстрые удары, давление на слабые стороны, постоянное движение. Костыль, пропитанный его намерением и оберегами, стал продолжением руки.
Противник пытался сбить его темп, резко исчезая в облаке чёрного тумана и выскакивая сбоку. Но Валера прислушивался не только к глазам, но и к иному, едва уловимому ощущению, тому, что он называл «эхом присутствия». Оно подсказывало, где окажется враг в следующий миг.
Рывок, выпад, удар в плечо. Байкер пошатнулся, и Валера вложил в следующий замах всё, что у него осталось, и силу, и злость, и желание защитить. Костыль врезался в грудь противника, и треск разошёлся по ночи, как если бы ломали сухое дерево.
Тьма взметнулась, распалась на клочья, красный свет в шлеме погас. Байкер застыл, словно обугленная кукла, а затем медленно растворился в воздухе вместе с мотоциклом. Не осталось даже следа шин на сухой траве, будто его никогда не было.
Валера стоял, тяжело дыша. Ночь снова вернулась в привычное русло. Лишь звёзды, холодные и далёкие, смотрели на него сверху, а ветер тихо шевелил сухую степную траву.
Валера всё ещё стоял, тяжело дыша, чувствуя, как горячий воздух обжигает лёгкие. Сердце колотилось в висках, а руки дрожали не столько от усталости, сколько от только что пережитого напряжения. В ушах гудело, и казалось, что весь мир вокруг замер, оставив его одного среди пустой полосы шоссе и лёгкого запаха гари. Темный байкер исчез, будто растворился в ночи, и лишь смутная тень прошлого движения еще стояла перед глазами.
Валерия подошла к нему почти бесшумно. Её шаги были лёгкими, но в них чувствовалась та особая собранность, которая всегда бывает у людей, только что вышедших из схватки. Лицо было чуть усталым, но в глазах горел тихий свет: смесь облегчения и уважения. Она остановилась вплотную, заглянула ему в лицо, будто проверяя, в порядке ли он, а потом неожиданно для него обняла за шею и поцеловала. Поцелуй был быстрым, но в нём читалась искренняя радость.
— Ты и вправду Живучий, — произнесла она с улыбкой, и в её голосе не было ни тени шутки.
Валера только хмыкнул, но ответить сразу не смог. Он всё ещё переводил дыхание, пытаясь нащупать в себе слова, которые не звучали бы банально.
Валерия подняла ладонь и едва слышно произнесла несколько слов, которые он не успел разобрать. От её пальцев словно прошёл лёгкий ветерок, коснувшийся его кожи. Она замерла на секунду, всматриваясь в него, и медленно опустила руку.
— Лишнее, — сказала она, чуть качнув головой. — Ты справился сам. И не просто отогнал его… Ты уничтожил.
Смысл этих слов медленно доходил до него. В груди разливалось чувство, в котором смешались усталость, тихая гордость и странное облегчение.
— Ну, значит, зря переживали, — наконец выдохнул он, отводя взгляд в сторону.
— Переживать за тебя всё равно придётся, — ответила она, но в голосе уже была та же привычная лёгкость, что и прежде. — Ты ведь находишь неприятности быстрее, чем я успеваю их почувствовать.