Он усмехнулся.
— Ты сама меня на них ведёшь.
— Только на те, которые нужно убрать, — парировала она, и между ними пробежала короткая, почти домашняя искра взаимопонимания.
Ветер стал свежее, унося остатки запаха гари куда-то в темноту степи. Ночь вокруг словно снова ожила: вдалеке зашуршали травы, где-то прошелестел крылом ночной мотылёк. Мотор их машины ждал, тихо постукивая металлом, остывающим после недавнего движения.
Валерия вздохнула и посмотрела в сторону трассы.
— Пора возвращаться.
Он кивнул, чувствуя, как в теле медленно восстанавливаются силы. Руки всё ещё были немного тяжёлыми, но в сердце поселилась странная лёгкость, будто с плеч сняли незримый груз.
Они направились к машине, и каждый шаг казался длиннее, чем был на самом деле, как бывает после боя, когда мир вокруг возвращает тебе ощущение реальности медленно, почти осторожно. Валера обошёл машину с водительской стороны, но она молча указала ему на пассажирское место.
— Отдыхай, — сказала она просто.
Он и спорить не стал. Сев в кресло, почувствовал, как усталость наконец догнала его. Глаза на миг закрылись, но тут же открылись снова. Он хотел видеть, как они снова выйдут на дорогу.
Валерия включила передачу, и в ночи раздался ровный гул мотора. Колёса мягко тронулись, возвращая их к трассе, где впереди тянулась лента асфальта, уводящая вглубь темноты. Свет фар прорезал пространство, и степь вновь легла по сторонам дороги, словно ничего и не случилось.
Только они вдвоём знали, что одна из её теней сегодня исчезла навсегда.
Валерия изменилась после погони, притихла. Теперь она вела машину аккуратно, как свойственно девушкам. И как свойственно водителям прекрасно запомнила дорогу, которой они ехали в погоне за байкером. Довольно скоро она вырулила обратно на трассу и какое-то время смотрела на тёмное пятно дороги, где ещё недавно исчез ревущий силуэт. Потом заговорила. Голос у неё был ровный, но в нём сквозила усталость, как будто она вспоминала давнюю и изматывающую охоту.
— Ты думаешь, он просто ездил ради адреналина? — спросила она, не дожидаясь ответа. — Нет. Это был не человек в обычном понимании. Когда-то он, возможно, и был живым, но теперь осталась только оболочка, внутри которой поселилось то, что кормится страхом. Мы называем таких тёмными. Они тянутся туда, где много людей, и начинают ломать привычный ритм дороги.
Она отвела взгляд в сторону, словно прислушивалась к далёким звукам.
— Этот байкер был на дорогах уже много лет. Никто толком не помнил, когда он появился. Одни клялись, что видели его ещё в начале двухтысячных, другие утверждали, что он вынырнул из ниоткуда года четыре назад. Память у людей о таких смазана, они редко могут точно сказать, когда впервые заметили. Но все помнили его почерк. Он вылетал из-за поворота так, что у водителей руки сами сжимали руль до боли. Подрезал без видимой цели, иногда обгонял и резко тормозил перед капотом. Мог выскочить на встречку в последний момент и уйти, оставляя после себя дрожь в коленях у тех, кто чудом успел отвернуть.
Валерия говорила медленно, иногда делая паузы, будто пыталась подобрать слова, чтобы объяснить то, что обычный человек вряд ли примет всерьёз.
— Он любил ночи, — продолжила она. — Особенно тихие спальные районы. Там, где в окнах ещё горит свет, но улицы уже пусты. Он нарочно выкручивал газ, чтобы мотор орал так, что у детей срывался сон, а у взрослых сердце начинало колотиться быстрее. Не просто от злости или раздражения. Он вызывал тревогу, а потом кормился ею. Рев сигнализаций как будто питал его. Такие духи питаются не только страхом, но и хаосом. Стоит им раскачать людей, заставить их кричать из окон, звонить в полицию, спорить друг с другом, и они становятся сильнее.
Она скосила на Валеру взгляд, проверяя, слушает ли он.
— Ты можешь спросить, почему его не поймали раньше, — тихо сказала она. — Пытались. Полиция не раз ставила засады. Да и мы не раз выходили на него. Но всякий раз он уходил. Двигался быстрее, чем позволяла техника. Иногда просто растворялся в потоке машин. И всегда ускользал в тот момент, когда казалось, что вот-вот его прижмут.
Валерия на секунду замолчала, будто в её памяти всплыл ещё один момент, о котором она не хотела рассказывать, но решила всё же добавить.
— Поймать тёмного на дороге — всё равно что схватить тень руками. Если он не готов к встрече, он уйдёт. У него нет привязанности ни к городу, ни к маршруту. Он едет туда, где чувствует свежий источник страха. И пока люди думают, что перед ними просто безумный гонщик, у него есть время и силы.