Она снова посмотрела в ту сторону, где они видели его в последний раз.
— Сегодня он оступился, — тихо произнесла она. — Но это не значит, что он был слаб. Просто рядом оказался тот, кто смог сбить его ритм. Обычно это не получается даже у нас.
Её слова повисли в ночном воздухе. За окном было тихо, но Валера вдруг заметил, что и эта тишина была какой-то напряжённой, словно дорога ещё помнила, кто по ней проезжал.
Перед рассветом трасса стала ровной и пустой, как забытая кем-то лента. Тьма уже не казалась плотной, в ней появлялась прозрачность, а на востоке тянулась бледная полоска света. Туркестан вырастал впереди медленно: сначала одинокие фонари, потом редкие здания, ещё закрытые и сонные. После тяжёлой ночи в воздухе стояла почти нереальная тишина, нарушаемая лишь ровным гулом мотора.
Валерия сбросила скорость и свернула к первой заправке. У круглосуточного павильона горели жёлтые лампы, отбрасывая на асфальт тёплые круги света. Возле крайней колонки стояли шесть мотоциклов, каждый в своём характере: блеск полированного хрома, матовые баки с наклейками, багажные кофры, натёртые временем и дорогой. От них тянуло бензином и чуть сладковатым запахом масла, а ещё ощущением дороги, долгих километров, пройденных в седле.
Их владельцы держались группой чуть в стороне, кто-то курил, кто-то пил кофе из бумажного стаканчика, кто-то проверял крепления багажа. Лица усталые, но внимательные. Когда Субару подкатила ближе, несколько взглядов скользнули в её сторону. Напряжение было лёгким, но ощутимым, словно некий невидимый сигнал пробежал между двумя компаниями.
Из группы отделился один. Он шёл медленно, с той неторопливой уверенностью, которая свойственна людям, прошедшим всё и не спешащим никуда. Пожилой, с густой седой бородой и резкими чертами лица. На нём была чёрная кожаная куртка, потёртая, но ухоженная, и старый, выцветший бандана-шарф на шее.
Валера напрягся. Уж не подельники ли это темного байкера? Он потянулся к костылю на заднем сиденье. Валерия прервала его жестом.
Пожилой байкер остановился рядом с машиной и слегка наклонился к водительскому окну.
— По дороге передали, что похожая на вашу машина гналась за чёрным байкером, — произнёс он негромко, но так, что слова будто легли в утренний воздух плотнее тумана. — Это не вы случайно?
Валерия лишь улыбнулась уголком губ, не торопясь отвечать. Байкер перевёл взгляд на зеркало заднего вида, и взгляд его задержался. Там, на тонком шнурке, висел амулет — символ, о котором посторонние обычно не знают. В его глазах мелькнуло узнавание, почти уважение.
— Хранители… — сказал он уже тише. — Ну тогда ясно.
Он выпрямился, посмотрел то на Валерию, то на Валеру.
— Этот чёрный портил нам жизнь. Не потому что лихач, а потому что хаос вокруг него шёл, как шлейф. Подрезал, гнал по дворам, будил людей посреди ночи. Мы сами за ним охотились, но, видно, не суждено было поймать. Если вы его сняли с дороги — спасибо. Нам репутацию такими портить нельзя. Хоть мы, конечно, не ангелы…
В его голосе не было ни тени ревности за упущенную добычу, только честная благодарность. Он кивнул в сторону колонки.
— Бензин за наш счет. Считайте, это от клуба.
Валерия ответила коротким «спасибо», а Валера лишь слегка поднял брови, чувствуя, что эта встреча вдруг стала удивительно тёплой. Остальные мотоциклисты, заметив, что разговор идёт по-доброму, расслабились. Кто-то махнул рукой, кто-то подмигнул Валере.
Когда бак был полон, они ещё пару минут обменивались короткими репликами о дороге, о погоде, о том, где впереди встречаются стада, выбегающие на трассу. Утреннее солнце уже тронуло крыши домов, и заправка наполнилась мягким золотистым светом.
Седой байкер, отходя, сказал напоследок:
— Берегите себя. И дорогу тоже.
Моторы мотоциклов загудели почти одновременно. Шестёрка блеснула хромом в лучах рассвета и растворилась за поворотом. Остался только лёгкий запах бензина и ощущение, что ночь завершилась не только победой, но и новым знакомством, которое в этой дороге значило больше, чем можно было бы подумать.
Байкеры, с их рокерским прикидом напомнили Валере про конечную цель их путешествия — рок фестиваль на берегу водохранилища. И он затянул себе поднос:
Знаешь, каждую ночь я слышу во сне песню.
Знаешь, каждую ночь я вижу во сне берег.
Глава 11. Печать
Вдалеке, за прозрачной утренней дымкой, постепенно вырастали очертания Туркестана. Небо на востоке уже начинало переливаться бледно-розовыми и золотистыми оттенками, а степь, ещё сонная, лежала ровным ковром до самого горизонта. Ветер здесь был тонкий, прохладный, словно несший в себе древние голоса. Можно сказать особенный. Он пробегал по травам, слегка шевелил пыль у обочины и приносил слабый аромат полыни, смешанный с ночной свежестью.