Досым слегка кивнул, подтверждая её слова.
— Да, таких нас единицы. Но здесь, в Туркестане, я уже полгода. Перевели по службе. И… — он улыбнулся ещё теплее — …я слышал, что ты будешь проездом. Слухи, знаешь ли, ходят быстрее патрульных машин.
Валерия рассмеялась снова, но теперь мягче, без той взрывной волны, что только что сорвала напряжение. Досым шагнул ближе, уже без всякой официальности, и с тёплой настойчивостью произнёс:
— Едем ко мне. Даже не вздумайте останавливаться в гостинице или у кого-то ещё. Я не прощу себе, если учитель окажется в моём городе и не переступит порог моего дома.
В его голосе звучала не только дружеская забота, но и что-то вроде гордости, как у человека, который хочет показать, что вырос, стал самостоятельным и теперь может достойно принять того, кто когда-то учил его.
Валерия чуть приподняла брови, словно оценивая серьёзность намерений, но потом легко согласилась, почувствовав, что отказ только обидит его. Машина тронулась следом за патрульной, а утренний свет, казалось, стал ещё ярче, будто степь сама радовалась этой встрече.
Дом Досыма стоял на тихой улице, утопая в зелени аккуратно подстриженных деревьев. Когда они вошли во двор, встреча стала ещё теплее. На крыльце уже ждала молодая женщина в лёгком халате нежно-голубого цвета. Её звали Айнур, и в её улыбке было то мягкое гостеприимство, которое не требует слов. Она с уважением поприветствовала Валерию, чуть наклонив голову, а затем дружелюбно кивнула Валере.
В доме пахло свежеиспечёнными баурсаками, дымком от чайника и чем-то пряным, что напоминало о долгих дорогах и уютных остановках. На руках у Айнур была маленькая девочка, пухлощёкая, с удивлёнными чёрными глазами. Досым с гордостью представил её как Айсулу. Ребёнок изучающе посмотрел на гостей, а потом крепко ухватил пальцы Валерии своими крошечными ладошками.
За низким столом, покрытым расшитой скатертью, уже был накрыт дастархан. На нём красовались казы, свежие лепёшки, горки сушёных фруктов, чай в пиалах и дымящиеся чаши с бешбармаком. Айнур заботливо приглашала садиться, наливая чай, следя, чтобы у каждого была полная тарелка. Было понятно, что к визиту дорогих гостей готовились.
Первые минуты за столом прошли в дружеских воспоминаниях и лёгких шутках. Досым, откинувшись на подушки, слушал Валерию, когда она в общих чертах пересказывала события ночи. Она не вдавалась в детали, но даже скупые фразы о преследовании, о встрече с тёмным байкером и о непростой дороге заставили Айнур нахмурить брови.
— В последнее время, — сказал Досым, потянувшись за пиалой, — таких историй становится всё больше. Патрули ловят странных людей на трассах, а в отчётах всё это проходит как обычные правонарушения. Но мы-то понимаем, что там глубже.
Валерия подняла взгляд, чуть прищурившись.
— Говори.
Он на мгновение замолчал, как будто решал, стоит ли продолжать за столом при жене. Но Айнур, кажется, уже всё знала, или по крайней мере догадывалась, и только кивнула мужу, мол, не скрывай.
— Есть слухи, что кто-то пытался вскрыть печать в мавзолее Яссауи, — произнёс он негромко, но так, что каждое слово будто упало в тишину. — Я не имею права спуститься в хранилище. Доступ только у старших. Но признаки… они тревожные.
Валерия медленно поставила пиалу на стол.
— Кто распространяет слухи?
— Люди из охраны, местные хранители, — ответил он. — И… кое-что чувствую сам.
В комнате стало чуть тише, как будто даже дыхание ребёнка замедлилось. За окном утреннее солнце скользнуло по стене, оставив на ковре золотой прямоугольник.
— Если это правда, — продолжил он, — то мы стоим на пороге больших неприятностей. Ты понимаешь, что такое этот мавзолей для нас.
Валерия кивнула, но пока ничего не сказала. В её глазах мелькнула тень — не страха, а сосредоточенной готовности. Айнур, словно предчувствуя, что разговор сейчас уйдёт в глубины, поднялась и тихо унесла Айсулу в соседнюю комнату.
Досым наклонился вперёд.
— Я рад, что ты здесь. Может, ты сможешь увидеть то, что я не могу.
Он говорил спокойно, но под его голосом ощущалось напряжение, как под гладью воды, в которой уже зародилось течение. В доме, полном тепла и уюта, вдруг стало ясно, что за этой встречей стоит не только радость от старой дружбы. Над Туркестаном медленно сгущалось нечто, что требовало внимания Валерии.
Валерия молча выслушала Досыма, отпив из пиалы горячий чай. В её взгляде не было сомнения. Решение уже созрело. Она медленно кивнула, словно подтверждая самой себе.