— Угу. А ты?
— Я третий. До этого была два года подряд. Один раз вчетвером, потом, вдвоём. Сейчас вот одна.
— Ага… Круто.
— Ну, как сказать. По настроению. Бывает и круто, а бывает просто шумно. Зависит.
Повисла пауза. Машина шла плавно, трасса была почти пустой. Слева редкие деревья, справа степь, тянущаяся до горизонта. Где-то вдалеке мелькнул указатель с названием села, но прочитать его он не успел.
— А ты вообще по музыке… что слушаешь? Про шансон понятно. А что еще? — спросила она.
— Да по-всякому. Ну, больше рок. Наш. Иногда старый. Иногда что-то поновее, но чтоб со смыслом.
— Со смыслом — это важно, — коротко отозвалась она. — Я тоже не всё подряд. Мне чтобы атмосфера, ритм. И чтоб не орать просто так.
— Ну да.
— Но, с другой стороны, иногда и покричать надо.
Он чуть улыбнулся. Впервые. Но не слишком заметно.
Дорога становилась тише. Город остался позади. Шоссе было ровным, с новенькой разметкой. Машина шла легко, гулко и ровно. С двух сторон поля, запах полыни становился всё отчётливее, с характерной пряной горчинкой, особенно заметной перед дождём. Валера вдохнул поглубже, будто напитываясь этим воздухом, давно забытым.
— А ты вообще откуда? — спросила она.
— Здесь живу. Всю жизнь.
— И никуда не выбирался?
— Ну… не особо. Был в Атырау. Один раз в Актобе. Это не считается?
Она чуть кивнула, глаза всё так же на трассе.
— Ничего. Всё впереди.
Он не стал отвечать. Внутри будто кто-то шепнул — да, всё только начинается. Хотя казалось, что пока ничего не началось. Просто машина едет по трассе. Просто разговор. Просто девушка, которая его вообще не знает. И всё равно, что-то неуловимо сдвинулось.
Валера повернул голову к окну, посмотрел на уходящую за горизонт степь. Словно в первый раз увидел её так, живую, широкую, терпеливую.
Он узнал это чувство. Оно возвращалось, как запах знакомой улицы из детства, когда открываешь окно после дождя. Эти дороги, мягкий свет фонарей, обочины с растрёпанной травой и темнеющими от времени указателями. Когда-то он ехал здесь сам, за рулём, с рукой на коробке передач и любимыми песнями в колонках. Тогда казалось, что всё впереди, бесконечные километры, остановки, повороты, города. Он был частью дороги.
Теперь он сидел справа, и тело не слушалось его так, как раньше. Но ощущение странным образом было тем же, будто в нём снова оживало что-то забытое. Пугало именно это. Возвращение чувства свободы. Потому что за свободой приходят желания, а за желаниями — разочарования. И всё же страх, что преследовал его последние месяцы, будто остался позади, в Уральске. Здесь, на выезде из города, рядом с человеком, которого он знал меньше часа, его начинал охватывать азарт. Осторожный, как заново обретённая способность мечтать.
Он пока еще не знал, что уже всё изменилось.
Глава 2. Засыпун
Фары выхватывали из темноты полоски асфальта, бледные знаки, обочину, сплошную линию. Всё остальное растворялось во мраке, вязком, как варёная смола. Трасса казалась бесконечной. Валера сидел, слегка сгорбившись, но удивлялся. Как же удобно! Безо всяких корректоров и подушек, которые приходилось подкладывать раньше. Как будто спинка подстроилась сама. Даже нога, обычно тревожащая в дороге, молчала. Ни покалывания, ни затекания, ни боли. Просто тишина. И плавное, почти убаюкивающее движение.
Он хмыкнул, глядя в тьму за стеклом. Снова подумал, что идея ехать ночью была так себе. Глупо, даже опасно. Раньше он бы так не стал. Но с фестивалем медлить не хотелось. Да и с попутчицей было… нормально. Спокойно. В отличие от большинства случайных людей, Валерия не давила на уши, не требовала разговоров, не подыгрывала наигранной бодрости. Она ехала уверенно, молча, но не молча-напряжённо, а просто не болтая понапрасну.
Иногда перекидывались фразами. Иногда он задавал вопросы, чтобы не уснуть. Валерия отвечала сдержанно, иногда с неожиданной шуткой. Пару раз они даже посмеялись. Потом разговор замедлился и вовсе угас. Музыка играла тихо, без слов. Похоже, какой-то инструментал, вроде скандинавского фолка. Он незаметно перешёл на шёпот. Потом стал сном.
Валера моргнул. Не сразу понял, спит он или нет. Свет из окна плыл пятнами, как в фильме с повреждённой плёнкой. Отдельные кадры вспыхивали и исчезали: знакомый поворот, мост, дорожный указатель, фигура на обочине. Потом не было ничего. Только внутреннее тепло. Такая тёплая, липкая усталость, которая не мучает, а ласкает, тянет вглубь. Он откинул голову назад. Не сопротивлялся.
И всплыли воспоминания. Не яркие, а скорее чувства. Сначала просто ощущение дороги. Те же полосы асфальта, жёлтые отблески в зеркале. Его собственная машина, своя. Почти родная. Он ехал в ней раньше. Не важно, один, с друзьями или с той самой девушкой. На юг. На север. Куда угодно. Лишь бы ехать. И в этом было что-то большее, чем движение. Свобода? Уверенность в завтрашнем дне? Он не знал. Знал только, что тогда не болело. Не было страха.