Крик Валерии эхом ударился о ледяные стены трещины и оборвался глухо, словно её поглотила сама гора. Где-то внизу раздался хруст, такой мерзкий, что Валера почувствовал его костями.
Он замер, глядя в темноту. Пустота внутри стала тяжёлой, вязкой, как промёрзшая глина. Он хотел спуститься, но склоны трещины уходили в бездну, и там, внизу, уже не было шансов.
Белая вспышка выжгла картину из его глаз.
…
Валерия стояла в переполненном вагоне метро. Воздух был тяжёлым, пах железом, потом и чем-то горьким, машинным. Валера держался за поручень напротив, пытался пробиться к ней сквозь толпу. Он что-то говорил, но рёв сминаемого металла заглушил всё. Вагон вздрогнул, люди закричали, кто-то упал.
Гул стал нарастать, словно поезд нёсся прямо в стену. И в тот же миг потолок начал сыпаться вниз кусками бетона и пыли. Она увидела, как над головой Валеры зависла тяжёлая балка.
— Валера! — закричала она, но он даже не успел поднять голову.
Грохот был таким, что в ушах зазвенело, и всё вокруг исчезло в облаке пыли. Когда она смогла что-то различить, он уже лежал под балкой, согнутый, с неестественным углом шеи.
Валерия бросилась к нему, но её тянули за руки какие-то чужие люди. Она кричала, вырывалась, и в какой-то момент поняла, что кричит так, что голос срывается в хрип.
Мир снова разорвала вспышка.
…
Валера шёл по узкой лестнице старого дома. Ступени скрипели, пахло гарью, и где-то снизу доносился треск пламени. Валерия была выше на два пролёта, её фигура колебалась в горячем воздухе. Он поднял глаза и увидел, как потолочная балка, наполовину обгоревшая, начала медленно падать.
Крик сорвался с его губ, но он не успел. Балка ударила её по спине, сломала, как хрупкую ветку. Она упала лицом вниз, кровь мгновенно расползлась по доскам.
Снова вспышка.
…
Теперь Валерия стояла на берегу мутной реки. Над водой висел туман, по поверхности плыли доски и обломки, словно после наводнения. Валера был на середине деревянного моста, а под ним бешеный поток. Вдруг мост задрожал, как живой, доски начали проваливаться.
Она бросилась к нему, но в этот момент центральная часть моста обрушилась, и он исчез в воде. Её глаза метнулись в поисках и увидели его руку, вынырнувшую на секунду. Она кинулась вперёд, но течение утащило его под бревно, и он больше не всплыл.
— Нет! — её голос сорвался на истеричный визг.
…
Каждая сцена приходила всё быстрее. Снег, вода, пламя, бетон, рёв машин, крики, кровь, удары. Валерия теряла голос, в каждом новом кошмаре её сердце колотилось, как пойманная птица. Пальцы дрожали, губы горели от криков, но она не замечала, что всё повторяется. Для неё каждая смерть Валеры была единственной и окончательной.
Валера тоже горел внутри от боли, каждый раз будто впервые. Но между одной вспышкой и другой, когда мир снова сложился вокруг него, он вдруг ощутил странный укол в сознании. Будто где-то за тонкой пеленой забвения мелькнула картина — снег, белое марево, её глаза, полный ужаса взмах рук. Он не успел разглядеть деталей, но в груди отозвалось что-то смутно знакомое, болезненное.
Он моргнул, пытаясь вытащить этот образ из памяти, но он ускользнул, словно тёплый песок сквозь пальцы. Наваждение. Дежавю. Тревожное, липкое чувство, что он уже видел это раньше, что происходящее с ними не впервые.
На миг ему показалось, что звук вокруг стал приглушённым, как будто всё происходящее было не настоящее, а лишь тщательно прописанная декорация. Но миг прошёл, и шум вернулся, и сердце снова колотилось в панике.
Он отмахнулся, придавив странное ощущение глубоко внутрь, но оно не исчезло. Оно осталось там, тихим крючком, зацепившим его за невидимую нить, тянущуюся к чему-то, что он пока не мог назвать.
И вот уже снег хлестал в лицо так, будто в нём были невидимые иглы. Ветер рвал дыхание, выбивая из лёгких остатки сил. Белая пелена затянула всё вокруг, и только красный капюшон Валерии маячил среди хаоса снежных вихрей. Она пыталась удержаться на ногах, но склон был слишком крутым, и за миг до того, как он успел схватить её за руку, что-то огромное и холодное ударило её сбоку. Снег сорвался вниз вместе с ней, закручивая в бешеной воронке.
Он рванулся за ней, но лавина была живым зверем, яростным и слепым. Через несколько секунд её уже не было видно, только белый вал уходил всё ниже и ниже, в темнеющую пропасть. Валера добрался до места, где её видели в последний раз, и начал копать руками, сбивая ногти о лёд. Он кричал, срывая голос, задыхался, но снег под пальцами был глух и неподвижен.