Их встретил мастер в светлой спецовке, на нагрудном кармане которой была вышита эмблема ордена. Он не задавал лишних вопросов, только взглянул на машину так, как смотрят на старого знакомого.
— Субару, — произнёс он с уважением, и в этом слове было что-то вроде признания её заслуг. — Привезли в добром здравии, и это радует.
Они заехали в бокс, и сразу несколько человек, словно слаженный ансамбль, начали проверку. Один работал под капотом, второй, встав на колено, водил рукой вдоль колёс и подвески, прислушиваясь не только к звуку, но и будто к чему-то невидимому. Третий, пожилой и с седыми усами, сидел за небольшим столиком, на котором лежала узкая длинная полоска ткани с вышитыми символами. Он время от времени поднимал взгляд, сверяя свои записи с чем-то, что видел только он.
Валерия наблюдала с интересом. Здесь всё было устроено так, чтобы механическая и немеханическая части работы шли параллельно. Когда один из мастеров поднимал на подъёмнике машину, другой в это время проводил пальцами по резиновым уплотнителям, шепча что-то короткое, и время от времени дотрагивался до них медным ключом.
— Мы не вмешиваемся в конструкцию, — пояснил мастер с усами, заметив её любопытство. — Но иногда, знаете, накапливается нечто лишнее. Пыль дороги не только на кузове оседает.
Валера кивнул. Он понимал, что эти «лишние» вещи могут быть куда опаснее простой поломки.
Диагностика показала, что серьёзных проблем нет. Однако мастер, вернувшийся из-под капота, сообщил, что резинки в ходовой надо заменить. Износились, и хоть до полной замены ещё можно было ездить, но орден предпочитал не ждать.
— И колесо, — добавил другой, — Запаска у вас, явно, заклеена, но… лучше будет новая, чтобы в пути не было неожиданностей.
Работа пошла быстро. В одном углу мастер обрезал и ставил новые уплотнители, в другом шиномонтажник ставил свежее колесо, а седой снова провёл ткань с вышивкой вдоль кузова, тихо бормоча. Он словно оставлял невидимые, но прочные нити, связывающие машину с дорогой.
Через некоторое время главный мастер сказал:
— Всё займёт часа два. Можете подождать здесь или сходить в город.
Они переглянулись. Сидеть и слушать жужжание инструментов им не хотелось. Оставив Субару на попечение специалистов, они двинулись к выходу. На прощание мастер с усами слегка коснулся капота ладонью, и от этого простого жеста у Валеры возникло странное ощущение, будто машина осталась в надёжных руках не только в физическом смысле.
Выйдя за ворота, они снова оказались в шуме улицы, но теперь этот шум уже не казался таким резким. Может, дело было в запахе трав, пропитавшем одежду, а может, в осознании, что их верная Субару скоро будет не только отремонтирована, но и оберегаема на дороге особым образом.
Такси через приложение нашлось быстро, как будто город сам подслушал их мысли. Чёрный седан с выгоревшими на солнце шашечками на крыше затормозил у обочины так, что пыль, поднятая колёсами, медленно осела на бампер соседней машины. Водитель, молодой, с коротко стриженными висками и внимательными глазами, жестом пригласил их садиться.
Валерия устроилась за Валерой, и дверь захлопнулась мягко, но с каким-то окончательным щелчком, как крышка на барабане пистолета. Едва они тронулись, водитель вывернул на центральную улицу и сразу начал маневрировать так, будто участвовал в невидимом соревновании.
Дорога в Шымкенте жила своей жизнью. Поток машин не следовал правилам, а договаривался на лету: кто моргнёт фарами, кто резко притормозит, кто решит проскочить в последний момент. Их таксист чувствовал эту хаотичную хореографию инстинктивно. Он подрезал ровно настолько, чтобы другой водитель не успел даже возмутиться, а потом проскальзывал между двумя машинами с минимальным зазором.
Валера сидел неподвижно, взгляд его цеплялся за край переднего сиденья, словно от этого зависела устойчивость автомобиля. Валерия, наоборот, наблюдала за происходящим с каким-то нервным любопытством, словно изучала повадки редкого зверя.
— Интересно, он всегда так ездит или только для нас старается, — пробормотала она, чуть вжимаясь в спинку.
Водитель тем временем не только вёл машину, но и успевал вести оживлённый разговор по громкой связи, смеясь и жестикулируя одной рукой, в то время как другая, казалось, едва касалась руля. На одном перекрёстке он вырулил так резко, что Валера инстинктивно ухватился за ручку над дверью, а Валерия закрыла глаза на секунду, чтобы не смотреть на приближающийся бампер грузовика.
И всё же, при всей этой кажущейся безрассудности, таксист умудрялся не допускать столкновений. Его резкость была не случайной, а выверенной. Он был частью этого уличного хаоса, и в этом была какая-то особая логика, чуждая гостям, но естественная для местных.