Холод бил в кости. Плечи ломило. Казалось, ещё секунда и их с корнем вырвет из этого мира, затянет туда, в тёмное нутро, где больше нет дорог, звёзд и воздуха.
Порыв ветра сорвался в очередной, ещё более яростный шквал. Поток уже почти поднимал их над землёй. Пальцы немели, хватка скользила по холодному металлу, и Валерия почувствовала, что больше не удержится. В этот миг резкий рывок ветра вцепился в её куртку, пробежал по телу, словно чужая холодная ладонь, и вырвал из бокового кармана что-то лёгкое.
Пакетик с заговорённой солью взмыл в воздух. Он вращался в вихре, освещённый тусклым, почти неземным светом фонарей, и тут же был втянут внутрь дверного проёма. На короткое мгновение зернистое содержимое мелькнуло в клубах чёрного тумана, затем порвалось, как тонкая ткань, и соль разлетелась облаком, осыпав вязкие клубы внутри магазина.
Раздался звук, похожий на одновременно сотню тонких тресков льда и низкое, глухое рычание. Чёрный туман внутри словно ожёгся невидимым пламенем. Он начал отступать вглубь, завиваться в судорожные узлы, будто сам пытался вырваться из собственного убежища.
Ветер надломился. Ещё мгновение назад он был живой и жадный, готовый проглотить их целиком, а теперь стал рваным, сбивчивым, потерявшим силу. Шум стихал, как после сильной бури, когда в ушах ещё звенит, но над землёй уже воцаряется странная пустота.
Здание содрогнулось. Его стены дрогнули, и ржавые панели пошли трещинами, словно дерево под топором. Листы кровли заскрипели и начали проваливаться внутрь, а колонны, ещё секунду назад казавшиеся неподвижными, стали тоньше, как если бы их пожирала изнутри невидимая ржавчина.
Проём дверей дёрнулся, туман внутри исчезал, втягиваясь в самую глубину. В этот момент всё вокруг словно замерло на несколько ударов сердца. И затем здание осело, словно песочный замок, которому подрезали основание. Оно скукоживалось, теряя объём, теряя вес, сжимаясь до призрачного контура. Металл, стекло, бетон — всё блекло, становилось полупрозрачным.
Валера видел, как сквозь расползающиеся стены просвечивают звёзды. На месте, где ещё недавно стоял навес и колонки, теперь были лишь линии, как отражение на воде, которое тронуло ветром. А затем всё исчезло.
Пыль поднялась в воздух лёгким облаком, но её было удивительно мало, как будто это не реальный объект рассыпался, а лишь его оболочка. Запах сырости ушёл, холодный поток исчез, а ночь вокруг стала обычной. Остались только редкие звуки трассы и слабый стук их собственных сердец.
Валерия всё ещё держала перило, хотя держаться уже было не за что. Руки дрожали, дыхание рвалось неровно, грудь болезненно поднималась и опускалась. Валера стоял рядом, такой же вымотанный, с бледным лицом и тяжёлым взглядом. Оба молчали.
Прошло несколько секунд, прежде чем они осознали, что стоят посреди пустого участка дороги, а перед ними остался лишь неровный участок асфальта, обросший сухой травой. Ни света, ни колонок, ни следа того, что только что пыталось их проглотить.
— Это… была твоя соль, — наконец выдохнул Валера.
Валерия кивнула, всё ещё переводя дыхание. Она с трудом выпрямилась и посмотрела туда, где ещё минуту назад бушевал чёрный туман.
Их пальцы медленно разжались, отцепляясь от уже не существующей металлической трубы. В груди всё ещё стоял гул, а в голове остался образ того мгновения, когда соль, рассыпаясь, будто ожгла саму суть этой странной ловушки.
Они стояли ещё немного, прежде чем решились отойти к машине, которая чудом осталась на месте, едва не дотянутая до самого проёма. Колёса, казалось, врезались в асфальт, словно сопротивляясь невидимой силе, и теперь машина была их единственным островком реальности после того, что произошло.
Холод ещё не отпускал, и каждый шаг казался тяжёлым. Но главная мысль уже билась в голове у обоих: они только что вырвались из пасти чего-то, что слишком долго охотилось в этой пустынной ночи.
Они ещё несколько секунд стояли возле пустого места, где только что клубился холодный вихрь и зияла чёрная пасть дверей. Теперь там был лишь тёмный пустырь, обрамлённый перекособоченной сеткой забора. Валерия медленно опустила руки, будто только сейчас заметив, что пальцы всё ещё мёртво сжимают воображаемые перила. Валера огляделся, убедился, что вокруг тихо, и первым направился к машине.
Они сели в Субару, захлопнули двери почти одновременно и в один момент ощутили, насколько уютным и надёжным кажется салон после того, что только что произошло. Мотор завёлся с первого раза, и, не обменявшись ни словом, они вырулили обратно на трассу, оставляя за спиной то, чему не хотели давать имени.