Валера кивнул, не перебивая.
— У каждого агента есть своё сыпучее оружие, — продолжила она. — Кому-то удобнее носить с собой сахар. Кто-то работает с песком или золой. Видела даже одного, кто муку использовал. Но соль… она универсальна.
— А я? — спросил он, отставив пиалу.
— А ты должен выбрать сам. Не что-то редкое или труднодобываемое, а такое, что сможешь пополнить где угодно. Сегодня у тебя мог быть свой порошок и мы бы справились быстрее.
Валера задумался, глядя на мисочку с тары. Крошечные зёрнышки поблёскивали в свете лампы, как маленькие солнечные монетки. Он перекатил одно зерно между пальцами и тихо усмехнулся.
— А что, тары тоже можно заговорить?
Валерия посмотрела на него поверх пиалы, и уголки её губ дрогнули.
— Можно. Если знаешь, как.
Валера вертел в пальцах ещё одно золотистое зернышко, словно примерял его на роль будущего спутника в магических делах. Он посмотрел на пиалу, потом на мисочку с тары, снова на Валерию.
— Знаешь, — сказал он, — а ведь это идеально. Оно лёгкое, его много, оно хранится годами… и главное, никто никогда не примет это за что-то подозрительное. Представляешь, стою я на посту где-нибудь, достаю пакет с тары… и все думают, что я просто чаю попить собрался.
Валерия тихо рассмеялась, но в глазах мелькнуло одобрение.
— Логично. И да, у тебя точно будет самый безобидный на вид боезапас из всех, что я видела.
Он взял пустой бумажный пакетик из-под сахара, который лежал в металлической подставке на столе, аккуратно насыпал туда просо, стараясь, чтобы ни одно зерно не просыпалось мимо. Каждое шуршание маленьких зёрен в бумаге казалось ему началом чего-то нового, почти торжественным звуком.
Валерия в это время взяла со стола солонку. Она слегка встряхнула её, словно проверяя вес, и, удовлетворённо кивнув, высыпала всё содержимое в свой небольшой холщовый мешочек. Потом аккуратно завязала его узлом, словно замыкая круг защиты.
— Пополнено, — сказала она коротко и убрала мешочек в сумку.
Валера поднял пакет с тары, проверил, плотно ли он закрыт, и тоже спрятал в боковой карман куртки. Почему-то стало чуть спокойнее, будто само наличие этого маленького запаса уже означало, что в следующий раз он будет готов.
Они переглянулись, и в этом взгляде не было слов, но было общее понимание, что арсенал у каждого теперь полный.
В салоне стояла мягкая, чуть гулкая тишина заправочной ночи. Сквозь лобовое стекло светились неоновые буквы кафе и ровный свет фонаря над колонками. Двигатель был заглушён, а в руках у Валерии холщовый мешочек с солью. Она сидела, чуть наклонившись вперёд, и тихо произносила слова, которые, казалось, почти не звучат, а растворяются в воздухе, словно тёплый пар.
Валера наблюдал за её губами, за тем, как тонкие пальцы перебирают ткань мешочка, как в какой-то момент она сжимает его крепче, будто отдаёт частичку своей силы. Внутри мешка соль тихо поскрипывала, откликаясь на каждое слово. Когда она закончила, на лице отразилось лёгкое удовлетворение, как у мастера, завершившего тонкую работу.
Теперь пришла его очередь. Он достал свой бумажный пакет с тары и вдруг понял, что чувствует себя немного неловко, как школьник, которому вручили не совсем привычный инструмент. Но зерно, едва он взял его в ладонь, показалось живым, тёплым и в каком-то смысле приветливым.
Он вспомнил несколько фраз, которые учил перед той злополучной заправкой, и начал их повторять. И с каждым новым словом приходило понимание, как будто он шел по правильному тоннелю в лабиринте. Слова ложились в тишину салона ровно, будто вплетаясь в невидимую нить. Где-то на середине процесса он уловил, что ощущает странную уверенность, почти такую же, как когда держишь в руках оружие, проверенное годами.
— Готово, — сказал он, заворачивая пакет обратно и пряча в карман.
Они переглянулись, и на этот раз улыбка была у обоих. Не победная, не слишком серьёзная, а та самая, которая появляется, когда понимаешь, что теперь у тебя есть ещё один шанс справиться с тем, что ждёт впереди.
Валерия повернула ключ зажигания, мотор загудел, и свет фар прорезал тёмную трассу. Заправка осталась позади, постепенно растворяясь в ночи. Впереди было пустое шоссе, редкие отблески встречных машин и тихое чувство, что они теперь чуть сильнее, чем пару часов назад. Плейлист попал почти в точку и выдал:
Снова за окнами белый день, день вызывает меня на бой.
Я чувствую, закрывая глаза, — весь мир идет на меня войной.