Валерия снова нажала на газ, но машина лишь дёрнулась вперёд и замерла. Педаль отозвалась вязким сопротивлением, словно даже механизмы начали погружаться в эту тёмную липкую субстанцию.
Одна из теней поднялась по капоту и скользнула к лобовому стеклу. Она шевелилась, словно изучая стеклянную поверхность, а потом медленно прижалась к ней. Свет фар на секунду стал тусклее, как будто сама тьма поглотила часть энергии.
Валера сжал костыль так, что побелели пальцы. Он понял, что выйти — значит шагнуть прямо в пасть этой чернильной вязи, в которой, помимо зверей, живёт ещё что-то. Что-то, что тянет к ним холодные невидимые руки.
Они оба молчали. В этой тишине было ощущение безысходности. Всё, что они знали о борьбе с тварями, казалось бесполезным. Обычные чары могли обжечь, оттолкнуть, замедлить, но здесь врагом была сама тьма, а не только те, кто в ней прятался.
Тени уже заползали на окна со всех сторон. Они не били стекло, не рвали его. Они просто проходили сквозь него, оставляя за собой полосы холода. Валерия почувствовала, как по щиколотке прошлось лёгкое, но ощутимое прикосновение, и она резко дёрнула ногу.
Стая остановилась. Волки больше не ходили по кругу. Теперь они стояли, образуя плотное кольцо. Каждый смотрел прямо на машину, не мигая. Их глаза были как десятки крошечных костров в тумане. И над ними, над всеми, клубились тени, собираясь в что-то единое, бесформенное и живое.
Это было не похоже на охоту обычных зверей. Это была осада. И ночь только начиналась.
Валерия смотрела, как липкие, почти вязкие полосы тьмы снова и снова скользят по стеклу. Они уже не просто шевелились, а медленно, как вода в трещину, проникали внутрь. С каждой секундой свет в салоне казался всё тусклее, даже приборная панель будто тонуло в дыму. Заклинания не помогали, слова магии терялись в гулкой тишине.
И тут ей словно ударом молнии пришло воспоминание, не так давно, в другой странной ночи, они с Валерой останавливали чёрную фуру. Тогда они использовали старый, тяжёлый на вид фонарь, найденный ей в одном из тайников ордена. Не оружие в привычном смысле, но источник света, которому подчинялась тьма.
— Фонарь, — тихо сказала она сама себе, и руки уже шарили в бардачке.
Валера в этот момент шарил в кармане, судорожно пытаясь достать пакетик с зернами тары. Он только бросил короткий взгляд, когда Валерия с тихим щелчком достала фонарь и подняла его над приборной панелью.
Свет был не похож на электрический. Он вырвался наружу мощным золотистым лучом, но в его глубине дрожала белая острота, холодная и беспощадная. Валерия направила его на ближайшую тень, которая уже почти втянулась под уплотнённый край окна. В ту же секунду тьма зашипела, как капля воды на раскалённом металле, и расползлась, оставляя за собой исчезающую дымку.
Эффект оказался мгновенным. Там, куда падал свет, тени скукоживались, теряли форму и растворялись в воздухе. Волки отпрянули, их красные глаза мигнули, а по телам прошла заметная дрожь. Казалось, они вдруг стали легче, потеряли ту непостижимую плоть, которой их наделила тьма. Их зловещие силуэты дрогнули, а уши прижались к головам.
Валерия поворачивала фонарь медленно, словно нож по мягкому воску. Каждый луч вырезал из окружающей их темноты куски живой тени, и та, лишившись связей, осыпалась, исчезала. Волки, освобождённые от своих длинных зловещих шлейфов, теперь выглядели просто крупными, измотанными животными.
Валера, уловив момент, распахнул дверь и выбрался наружу, сжимая костыль. Его удары были резкими и точными. Первые два волка, попытавшиеся рвануться ближе, получили по ребрам и с визгом откатились в сторону. Остальные пятясь уходили в темноту, но свет фонаря преследовал их, отрезая остатки теней и оставляя животных без их потусторонней силы.
Через несколько минут на месте недавнего кошмара осталась только ночь, тёмная, но обычная, с луной в прорехах облаков и шорохом листвы. Ни следа густой вязкой тьмы. Волки исчезли так же внезапно, как и появились, растворившись в степи.
Валерия выключила фонарь, и свет в салоне снова стал привычным. Её руки дрожали, но дыхание постепенно выравнивалось. Валера вернулся в машину, костыль был весь в пыли и клочках шерсти. Они переглянулись, в молчаливом согласии понимая, что задерживаться здесь не стоит.
Машина медленно выбралась из того места, где ещё несколько минут назад казалось, что сама тьма готова сомкнуться и задушить. Колёса снова послушно крутились, и уже не было ощущения, будто под ними липкая бездна. Валерия повела машину назад по той же грунтовке, что недавно уводила их всё дальше от трассы. Теперь она казалась иной. Свет фар выхватывал из темноты покосившиеся столбы, низкие кусты, редкие камни. Всё вокруг молчало. Даже ветер, который на подъезде к тупику казался хриплым и злым, теперь стих, оставив дорогу в тягостной тишине.