Время от времени они обменивались короткими фразами: о том, как ровно идет машина, о погоде, о редких встречных грузовиках, чьи фары на миг слепили, а потом исчезали в зеркале. Слова были простыми, почти дежурными, но в них уже сквозило общее понимание, что ночь будет длинной, и робкая надежда на то, что она будет спокойной.
Из динамиков, по странному совпадению, лились знакомые слова:
А тем, кто ложится спать, спокойного сна, Спокойная ночь…
Где-то впереди начинался подъем, и трасса плавно уходила выше. Фары выхватили из темноты дорожный щит с надписью, что ремонт здесь завершен полгода назад. Асфальт и правда был безупречным, ни трещины, ни выбоины. Машина словно скользила по стеклу, и от этого в салоне царила тишина, нарушаемая только ровным шумом двигателя.
Валерия включила музыку потише, чтобы не терять ощущения ночи за окном. Легкая усталость начала подкрадываться к ним обоим, но это была не та усталость, что требует остановки, а скорее мягкое предвкушение дороги, в которой еще нет спешки.
И чем дальше они уезжали от берега, тем больше казалось, что все дневное осталось позади, а впереди начинается совершенно иной мир, где дорога и ночь становятся одним и тем же.
Степь уже полностью погрузилась в ночную прохладу, когда Валерия заметила впереди что-то необычное. На горизонте, далеко за черной лентой дороги, словно плавали огни. Они были слишком мягкие, рассеянные, будто живые и не были похожи на фары. Иногда они вспыхивали чуть ярче, потом гасли до тусклого мерцания, как светлячки, собравшиеся в крошечный рой.
Сначала Валерия подумала, что это отражение от далекого поселка или костра, но расстояние до них было слишком велико, а дорога туда не вела. Огни будто двигались сами по себе, плавно и без суеты, меняя расположение, словно вели тихий танец в темноте.
Фест, устроившийся на заднем сиденье, вдруг поднял голову. Он не зарычал, не залаял, лишь тихо фыркнул, словно пытаясь втянуть в себя запах того, чего не видел. Уши его настороженно приподнялись, а взгляд метался между боковым окном и лобовым стеклом. Валера обернулся на собаку и заметил это поведение, но промолчал.
— Видишь? — спросила Валерия, не отрывая взгляда от странных светящихся точек.
— Вижу, — коротко ответил Валера. Он прищурился, пытаясь различить, как они устроены. Обычное свечение должно иметь источник, но здесь его не было видно.
Огни держались на одном уровне с горизонтом, иногда чуть поднимаясь, иногда опускаясь, но никогда не сближаясь с дорогой. Их свет не был холодным, как у фар, и не теплым, как у огня. Скорее он напоминал сияние, которое бывает на снежных вершинах в предрассветный час, когда солнце еще далеко, но свет уже есть.
Машина приближалась к участку, где степь расширялась, уходя по обе стороны до самой темноты. В этом пустом пространстве огни выглядели особенно нереальными. Они словно звали, но не навязчиво, а так, как зовет далекая мелодия, едва слышная в шуме ветра.
— Может, это мираж? — предположил Валера. — Воздух тут сухой, ночь холодная. Свет может преломляться.
— Может, — отозвалась Валерия, но по голосу было ясно, что она не убеждена.
Фест снова тихо фыркнул, улегся и положил морду на лапы, но глаза его оставались открытыми. Пес не выглядел встревоженным, и это придавало уверенности. Валера подумал, что если бы в этих огнях было что-то опасное, Фест уже поднял бы шум.
Они проехали еще несколько километров, и огни начали меняться. То они собирались в цепочку, напоминающую ожерелье, то рассыпались в беспорядке. Иногда казалось, что среди них есть один, самый яркий, который ведет остальных, но через миг он мерк, уступая место другому.
— Похоже на предупреждение, — тихо сказала Валерия. — Но о чем?
Валера пожал плечами. Он не любил строить догадки без фактов, но в этих огнях было что-то, что заставляло его чувствовать, что впереди их ждет что-то необычное. Не опасное прямо сейчас, но важное.
Ночь вокруг оставалась тихой. Лишь шум шин по асфальту и редкий свист ветра в боковых зеркалах нарушали эту тишину. Звезды висели высоко, но их холодный свет не мог перебить мягкое, живое свечение в степи.
Когда огни начали постепенно отдаляться, уходя в сторону и растворяясь в темноте, Валерия невольно почувствовала легкое сожаление. Будто они оставили за спиной кого-то, кто хотел что-то сказать, но не успел.
Фест наконец закрыл глаза и вздохнул, устроившись поудобнее. Валера тоже откинулся на спинку сиденья, но взгляд его то и дело возвращался к тому месту, где недавно парили огни. Валерия держала руль так же уверенно, но теперь в ее движениях появилась легкая настороженность, словно она ждала продолжения странного ночного спектакля.