— Собери свои вещи.
Он замер, не понимая, что именно она имеет в виду.
— Ты о чём?
Валерия смотрела прямо в глаза, не моргая.
— Раз ты теперь такой крутой и самодостаточный, иди своей дорогой.
Валера открыл рот, собираясь что-то возразить, но встретил взгляд, в котором не было места для обсуждений. Её голос стал ещё суше:
— Ты ведь теперь не инвалид. Не пропадёшь.
Внутри у него всё оборвалось. Он хотел сказать, что пошутил, что всё это была глупость, но слова застряли. Он медленно потянулся за своей сумкой, которую держал под ногами, вытащил куртку. Ему на вдруг показалось, что это часть игры и Валерия его так разыгрывает. Он решил подыграть и забрал с заднего сиденья свой костыль и гитару, которые явно мешали Фесту чувствовать себя там вольготно.
Валера вылез, хлопнула дверца, и через мгновение машина уже тронулась, набирая скорость. Он стоял на обочине, глядя, как серебристо-зелёный кузов уходит вдаль, пока не растворился в потоке.
Вокруг стало тихо, только ветер гулял по сухой траве и гудели пролетающие мимо машины. И Валера понял, что это была не шутка со стороны Валерии.
Он стоял на обочине, не двигаясь, пока из-за поворота не пропал звук шин, уходящий всё дальше и дальше. Шум мотора, который ещё мгновение назад был привычным фоном, растворился в гуле дороги. Остались только редкие порывы ветра и свист, с которым встречный поток воздуха обтекал проносящиеся мимо машины.
Валера медленно выдохнул. Плечи всё ещё были напряжены, пальцы непроизвольно сжимали ремень сумки. Первой волной пришла злость — даже не на неё, а на то, что всё закончилось вот так, резко и без возможности сказать хоть слово в ответ. В груди распухало чувство обиды, в голове крутились обрывки фраз, которыми можно было бы отбросить её холодный тон, доказать, что он имел право на шутку, на самоуверенность, на то, чтобы его воспринимали всерьёз.
Он сделал несколько шагов вдоль обочины, глядя под ноги. Пыль с сухой травой липла к ботинкам. Где-то впереди над трассой висел указатель на Алматы, буквы были огромные, будто напоминали, что город уже близко, и что теперь он туда пойдёт один.
Постепенно злость стала оседать, как песок в воде. Вместо неё пришло тяжёлое, вязкое понимание. Он вспомнил, как она смотрела на него в последний момент, перед тем как отвернуться и завести мотор. Там не было гнева в привычном смысле, не было вспышки эмоций. Это был взгляд человека, который понял, что нужно поставить точку прямо сейчас, иначе что-то пойдёт не туда. И он осознал, что именно его слова стали последней каплей.
Валера остановился, глядя на поток машин. Каждый водитель был занят своим делом, каждый ехал по своим маршрутам. Никто из них не знал, что только что здесь, на этой полосе пыли и травы, разошлись два человека, которые ещё вчера ехали рядом.
Он взял телефон, подержал его в руке, открыв список контактов. Имя Валерии было на самом верху. Палец замер над значком звонка. Мысль о том, что можно всё исправить прямо сейчас, звони, говори, извиняйся — билась в голове упрямо и настойчиво. Но вторая мысль была холодной и рассудительной: она сейчас злится. Любая попытка заговорить будет воспринята как давление.
Он убрал телефон в карман.
«Сейчас звонить глупо, — сказал он себе мысленно. — Нужно дать ей время остыть».
Валера снова посмотрел на трассу. Машины мелькали с ровной периодичностью, будто сама дорога дышала. Солнце поднялось выше, и тень от его фигуры укоротилась. Вдали, за полосой машин, виднелись крошечные фигурки людей у автобусной остановки. Туда он и направился.
Дойдя до остановки, он сел на скамейку. Спина прилипла к холодному металлу. Рядом пожилой мужчина листал в смартфоне какую-то переписку, двигая скроллер медленно, как будто каждое движение требовало усилий. Женщина с сумкой и в цветастом платке смотрела в сторону города, ожидая автобус. Они не обращали на него внимания, и это ощущение обычности, чужой и спокойной, помогло немного выровнять дыхание.
Мысли снова вернулись к Валерии. Он видел её руки на руле, спокойные, но сжатые до белых костяшек пальцев. Видел её взгляд, твёрдый, отрезающий всё, что могло последовать. Понял, что именно это и задело его сильнее всего: она не оставила места для обсуждения, как будто уже приняла решение окончательно.
Он достал телефон ещё раз, но уже не для звонка. В памяти всплыло, что в Алматы есть официальный центр Ордена. Они встречались с его представителями в других городах, но здесь, в крупном узле, должен быть главный офис. Через него можно будет хотя бы узнать, где она, и передать сообщение.