Эмоции захлестнули меня.
– Нет! – закричала я. – Ты только усугубила ситуацию! Как ты это не понимаешь?!
– Мелисса…
Я отшатнулась от мамы, заливаясь слезами. Пробежав через холл, я распахнула дверь и выскочила наружу. Яростный порыв ветра взметнул волосы, ледяные струи полились по рукам. Едва не поскользнувшись на лестнице, я скинула туфли и побежала дальше. Где-то за спиной слышался голос Арли. Платье пропиталось водой, ветер безжалостно хлестал по лицу, но ярость не давала мне остановиться. Ноги просто несли меня – я не знала, куда бегу. Я очнулась только в поле, окруженном черными деревьями.
– Мелисса! Черт подери! Что ты творишь?!
Арли опустился рядом со мной на колени и схватил меня за плечи. Мне хотелось что-то ответить, но вместо этого я разрыдалась. Арли привлек меня к себе и крепко обнял.
– Успокойся… – прошептал он.
Я всхлипнула, цепляясь за его плечи.
– Мы разберемся. Мы во все разберемся, – продолжал шептать Арли.
Неправда… Я оттолкнула его и вскочила. Как я могу обнимать человека, чей отец убил моего отца? Арли сделал ко мне шаг, но я отшатнулась.
– Нет, – произнесла я сдавленным голосом, – не подходи ко мне…
– Мелисса…
– Оставь меня!
– Позволь мне помочь.
Я увидела в его глазах боль, и поняла, что чувства, бурлящие во мне, рвут его на части.
– Мы не в ответе за ошибки отцов.
– Ошибки? – горько усмехнулась я. – Ошибаются, когда набирают не тот номер. А то, на что люди идут осознанно, – это их выбор.
Арли молча всматривался в мое лицо.
– Давай уедем отсюда и спокойно поговорим?
Я уставилась на деревья впереди. Сильный ливень раскачивал ветви в разные стороны. Он проник мне под кожу. Все это время я считала, что меня манит охота на рестилеров, но на самом деле меня манила наша связь. Я поняла, что дрожу не от промозглого дождя, а от жуткого осознания, что я монстр. Чудовище. В моих жилах течет проклятая кровь. Словно эхо, слова отдавались в голове. Разрушая меня.
Монстр. Чудовище. Монстр. Чудовище…
И я не знала, бороться с этим или принять.
Часть 3
Сотканная из тьмы
Глава 38
Арли
– Войдите, – раздался унылый голос.
Я приоткрыл дверь и зашел в комнату, тускло освещенную луной. Когда я включил свет, Мелисса зажмурилась, натянув одеяло повыше.
– Как ты себя чувствуешь?
Она пожала плечами и, приподнявшись, села в кровати. Прошло уже два дня с той ночи, как Мелисса прокатилась на американских горках из самых ужасных эмоций. И конечно же, ее внезапный порыв, когда она выбежала на улицу и промокла под холодным дождем, привел к сильной простуде. К счастью, сегодня она выглядела гораздо лучше. Но я знал, что она не выходит из комнаты не из-за болезни. Мне еле удалось удержать Мелиссу в тот вечер, чтобы она не сорвалась и не попыталась прикончить отца там же, не понимая, что мы бессильны против него. Она злилась за то, что ее использовали, злилась, что ее отца убили. И я не мог ее винить. Но роль командующего научила меня всегда думать головой и только после этого бросаться в атаку. Нам нужно было разработать план, чтобы остановить отца. Поэтому я решил просто увезти ее подальше оттуда. Билл привез нас обратно в академию.
– Сегодня лучше, – тихо ответила она.
– Ты говорила с мамой?
Я сразу же позвонил маме, чтобы она заверила маму Мелиссы, что ее дочь в безопасности, и чтобы немедленно уехала домой. Только после этого Мелисса чуть успокоилась и согласилась со мной.
У отца явно планы на Мелиссу, поэтому он не станет причинять ей вреда. Для этого у него было много возможностей. А информация, которую он поведал нам в тот вечер, была не чем иным, как запугиванием жертв перед чем-то большим, к чему он готовился. Отец был отличным манипулятором и без дара. Но он плохо меня знает, если решил, что у него это получилось.
– Мы пообщались сегодня немного. Она хочет, чтобы я вернулась домой.
Сердце пронзила боль.
– А чего хочешь ты? – тихо спросил я.
– Не знаю, – прошептала она. – Я не могу бросить все и сбежать.
Я потянулся к ней и взял за руку. Мой взгляд зацепился за открытый скетчбук с начатым рисунком.
– Нет! – подскочила Мелисса, когда я потянулся к нему.
Но я успел взять скетчбук и, когда увидел рисунок, чуть не потерял дар речи. Мелисса рисовала меня.
– Это же… – Впервые в жизни я не мог найти слов, чтобы описать ситуацию.
– Ты не должен был его видеть! – раздраженно вскочила она с кровати.
– Почему? – спросил я, всматриваясь в эскиз своего лица. – Выглядит очень даже красиво.
– Потому что это личное.