Арли двинулся вперед. Я попыталась сосредоточиться и сохранять спокойствие, но меня накрыла тревога. Впереди зажглись два фонарика, освещая мрачный туннель.
– Представьте, если сейчас на нас нападут зомби! Или каннибал, любящий красивых молодых людей! Черт! Я же умру первым!
Послышалось, как Арли тяжело вздохнул.
– Напомни мне, почему мы его все еще терпим? – обратился он к Кейдану.
– Потому что, – осматриваясь, двинулся вперед Энди, – в каждой команде должен быть смелый, обаятельный и харизматичный персонаж.
– Очень приятно, что ты так лестно отозвался о нас троих, а что насчет тебя? – спросил Осборн.
– Болтливый, – отозвался Кейдан, – четвертый в команде – это всегда любящий трепать нервы.
Я не удержалась от смеха. То ли сдавали нервы, то ли я пыталась скрыть подступающее волнение. Наше положение не вселяло оптимизма. И мы все это прекрасно понимали.
– Не смейся, пчелка! По моим расчетам, при встрече с каннибалом ты должна умереть второй.
– Кажется, тут что-то есть. – Арли, идущий впереди, остановился. – Это какая-то комната или…
Он осекся, и я поняла почему.
– Я столько учусь в академии, но не подозревал, что здесь есть катакомбы, – произнес Осборн, – hostia!
– Что он только что сказал? – поинтересовалась я.
– Выругался на испанском, – ответил Кейдан.
– Он знает испанский?
– В стрессовой ситуации Осборн всегда вспоминает свои корни.
– Я вовсе не нервничаю. Просто немного шокирован, – отозвался Осборн.
Кейдан закатил глаза:
– Это одно и то же, чувак.
Я оглядела странные плиты, которые стояли по периметру зала. Между ними находились статуи из серого камня. С обрубленными конечностями и изуродованными лицами, они разительно отличались от тех, что заполняли коридоры академии. От одного взгляда на них тело покрывалось мурашками. Мы подошли к квадратной плите в центре зала. Она напоминала место для жертвоприношений: на ней виднелись пятна от зелий, лежали кинжалы, баночки с чернилами и пергаменты с неизвестными символами.
– Похоже, здесь проводили ритуалы…
Неожиданно раздавшийся в тишине голос Арли заставил меня вздрогнуть.
– И, судя по следам, – он осторожно коснулся пальцем черной жидкости на горлышке склянки, – недавно.
– Зачем кому-то спускаться в катакомбы, чтобы приготовить зелье? – спросила я.
– Не простое зелье, а запрещенное, – ответил он.
По телу пробежал холодок. Темные практики считались опасными, и о них редко говорили. Они были запрещены законом, и в случае поимки участников ждало суровое наказание. Я внимательно изучала предметы, лежащие на плите. Неужели кто-то из студентов занимается темными ритуалами?
– Так и знал, что они где-то здесь, – произнес Кейдан, – и такие же свежие, как и остальное.
Он опустился на корточки, и свет фонарика упал на неоновую печать у плиты. В круглом обрамлении светились узорчатые символы. Печатей было много, они лежали вокруг плиты. Арли присел рядом с Кейданом:
– Неужели это то, о чем я думаю?
Кейдан кивнул:
– Печать удержания. Она блокирует любой ментальный дар на определенном расстоянии. О способе создания подобных печатей почти ничего не известно. О них знают только из книг. Недавно Печать удержания включили в список нелицензированных печатей, которыми теперь может пользоваться лишь определенный круг лиц, имеющих специальный допуск.
– Темные практики… – озвучил Арли мои мысли.
Тот, кто проводил здесь ритуалы, явно не хотел, чтобы менталисты, найдя зал, сообщили об этом другим, используя свои способности.
Осборн поднял телефон, чтобы сделать фото.
– Нет, – перехватил его руку Арли, – нам не нужны улики, подтверждающие, что мы здесь были. Нас обвинят в соучастии, а доказать обратное будет невозможно.
Осборн возразил:
– Но как мы расскажем тогда, что тут…
Резкий звук заставил всех подпрыгнуть. Мое сердце ушло в пятки. Мы повернулись в направлении шума. Кажется, фрагмент статуи – каменная рука девушки, рядом с которой стоял Энди, – со страшным грохотом упал на пол.
– Ты только и умеешь все крушить, Энди! – огрызнулся Осборн.
– Неправда! А кто в прошлом году починил колесо скейтборда Кейдана?
Кейдан вздохнул:
– Это не считается, если ты сам же его и сломал.
– Идем! – Арли двинулся вперед.
В другой ситуации я бы поспорила с ним, но желание выбраться отсюда было сильнее, и я молча последовала за остальными. Энди, попытавшийся вернуть изваянию каменную руку, бросил обломок в сторону и побежал за нами.