Мы поспешили во двор вслед за остальными.
Возле тренировочного поля уже собралась толпа. Крики, плач, взбудораженные голоса обрушились на меня как лавина.
Я пробиралась сквозь толпу, пытаясь понять, что произошло, и вдруг замерла. Ноги онемели, а грудь сдавило.
На земле в луже крови лежал Мэтью. Он лежал на спине, руки и ноги были раскинуты, словно он упал с высоты. Я пригляделась, надеясь, что зрение меня обманывает. Но из-за съехавшей с глаз маски было понятно, что это Мэтью.
– Боже мой! – разрыдался кто-то, цепляясь за мою руку.
Теймла.
Вокруг Мэтью собирались студенты и преподаватели. Венди, Пейдж, Рэй, Лив… Я заметила парней из спецотряда. Энди прикрыл рот рукой, будто боясь закричать.
– Мистер Питерсон! – раздался крик.
Стив бежал к нам от тренировочного поля, держа факел Турнира, который все это время находился в каменном постаменте.
Я заметила в толпе Арли, и наши взгляды встретились. Выражение его лица было таким спокойным, что сердце кольнуло. Арли всматривался в собравшихся, вероятно читая их эмоции.
– Мистер Питерсон! – раздалось вновь, на этот раз совсем близко. – Посмотрите!
Запыхавшийся Стив указывал на факел. Я присмотрелась, и меня обдало холодом. Печать защиты пропала.
Часть 2
Хранители душ
Глава 13
Арли
Я играю чужими эмоциями. И это не метафора. Я и правда манипулирую ими. Вначале это забавляло меня. Превратить спокойную улыбку в истеричный хохот или смущение девочки, которой я нравлюсь, в невыносимый стыд, из-за которого она выбежит из класса. Чувство превосходства и силы нравилось мне. Начав использовать дар, почти все дети проходили через подобное. Осборн не раз пытался довести до инфаркта соседку миссис Кеннет, когда ее садовая статуя оживала ночью и махала ей, устрашающе улыбаясь. Энди любил использовать левитацию, чтобы подсматривать за одноклассницами. В детстве забавляешься подобными вещами.
Дар помогал мне отвлечься от того, что происходило дома. Я полюбил его. Но это длилось недолго. Чем старше я становился, тем больше понимал, что дар приносит и страдания. Я начал пользоваться им лишь в исключительных случаях. Стив учил, что нельзя полагаться на способности и следует обращаться к ним, только когда без этого не обойтись. Что и случилось, когда я встретил Мелиссу. Гнев, который горел в ней, готов был уничтожить все вокруг. Я попытался использовать дар, но испугался, что она что-нибудь сделает с собой, и немедленно отступил. В итоге она все же что-то сделала. Со мной. Давно меня так не били по лицу, с тех пор как во время тренировки Кейдан случайно попал кулаком мне в скулу. И такой бешеной ярости, как у Мелиссы, я не ощущал ни в одном человеке.
Мелисса скрывала свой дар. И это злило меня. Она могла дурить кого угодно. Студентов и даже преподавателей. Но никто из них не мог видеть ее так, как я. Ни один студент без дара не способен пройти даже отборочные испытания Турнира, не говоря уже о том, чтобы выйти в финал. Да, в некотором смысле я помог ей. Но все видели, как она сражалась.
Умея читать людей, я не мог смириться, что не знаю ее дара. На отборочном этапе она показала его. Помню силу, с которой она боролась. Ее энергия выходила за пределы энергетического поля, так что я ощущал ее эмоции быстрее, чем успевал взглянуть ей в глаза. Такого я прежде не встречал. Когда я нащупываю эмоцию, она как капля в стакане. Я просто позволяю этой капле разрастись до таких размеров, что вода может вылиться через край. С Мелиссой же не требовалось проделывать подобного. Ее странный дар готов был рушить все вокруг даже без моего участия.
Теперь Мелисса была напряжена. Все находящиеся в приемной ректора были напряжены, кроме Дастина Чейза. Этот ублюдок всегда закрывал от меня эмоции. Не знаю, что за гадость пили заклинатели, чтобы закалить тело. Но они могли изготовить зелье, которое делало их эмоции недоступными для окружающих. Заклинатели были необходимы Клану, но многие из них оказывались на редкость невыносимыми людьми.
– Предлагаю начать… – прервал мои раздумья ректор.
– Здесь слишком много людей, – кинул Энди взгляд на Чейза и Гранта.
– Они самые близкие друзья мистера Флэнагана, поэтому я посчитал, что им лучше узнать о принятом решении, – ответил мистер Питерсон.
Я заметил, как Мелисса сжала руку Чейза. От доверия и спокойствия, которое исходило от нее, меня затошнило. Я отвернулся к окну, чтобы отвлечься. На балу во время их танца радость окутала ее как кокон, даже не эмпат заметил бы это. Тогда я впервые увидел в ней не ненависть и презрение, а свет, который притягивал меня. Я не мог смириться, что это Чейз делал ее такой счастливой.