– Думаешь, с его миллионами ты останешься в нищете, даже если разведешься?
– Ты не понимаешь… – Мама осушила бокал и наполнила его снова. – Я любила твоего отца. Правда любила. Но он довел меня до такого состояния, что в моей жизни осталась одна радость – деньги. И теперь, – мама покрутила бриллиантовое колье, – я не могу от этого отказаться. Когда твою искреннюю любовь убивают, на смену ей приходит зависимость. Такова жизнь, Арли.
– Тогда сделайте мне одолжение и постарайтесь хотя бы на то время, что я здесь, не устраивать сцен.
– Как прошла последняя охота, Арли? – Вопрос мамы прозвучал как пустая формальность.
Мы сидели за длинным столом в зале и пытались насладиться едой. Со стороны могло показаться, что это уютный семейный ужин, если не обращать внимания на звенящее напряжение между нами.
– Как видишь, жив, – сухо ответил я.
Отец ухмыльнулся:
– Ты забыл добавить «пока что»?
– Нет, – я повернулся к маме, – забыл добавить «к несчастью отца».
– Если бы я хотел угробить тебя, не думаешь, что я не стал бы ждать двадцать лет? – отозвался отец.
– Как щедро! – усмехнулся я. – Твоя забота не знает границ.
– Ты не нуждаешься в заботе. Ты взрослый человек и должен сам о себе заботиться.
– По-моему, я всю жизнь предоставлен себе. Разве не этому ты учил меня с детства?
– Ну хоть что-то из моих уроков ты усвоил.
– Да, усвоил, что не нужно им следовать, если хочешь стать достойным человеком.
– Арли, – предостерегающе посмотрела на меня мама.
Отец сделал ей жест замолчать и, положив столовые приборы, посмотрел на меня. Меня пронзило осознание, что через двадцать пять лет я стану копией отца. Наверное, не смогу тогда смотреть в зеркало.
Отец тоже был эмпатом. Но он не смог пройти барьер, который я выставил, как только переступил порог дома, и уголки его губ пренебрежительно скривились. Закрываться от такого сильного эмпата было очень сложно. Но я не допущу, чтобы он почувствовал мой страх или сомнения.
Отец выжидающе приподнял бровь:
– Ты что-то хочешь мне сказать, верно?
– Да.
– У тебя три минуты.
– Не бойся, я не займу много твоего драгоценного времени. Я лишь хочу узнать, почему ты не усилил защиту, после того как открылись порталы в Лос-Анджелесе и погибли жители?
– Это правда? Открылся новый портал? – заинтересовалась мама.
– Тебя это не касается. Сколько раз говорил, чтобы не вмешивалась в мою работу! Я усилил стражу в Лос-Анджелесе.
– А другие города? Они тоже под угрозой. Портал может появиться где угодно.
– Я уже принял решение. Тебе не о чем волноваться. Можешь выступать с подобными вопросами, когда у тебя будет право голоса.
Я сжал в руке вилку, желая сломать ее пополам.
– Боюсь, у меня его не будет.
– Что, прости?
– После окончания академии я вступлю в «Протекшен» и продолжу охоту.
– После окончания академии ты займешь место в Совете под моим началом. По крайней мере если к тому времени ты не перестанешь быть Блэком.
– Кто знает.
Что могло быть хуже, чем работать с человеком, от которого я пытался убежать с раннего возраста? Диплом Дэвинфоллда гарантировал мне свободу, о которой я давно мечтал. Но грандиозные планы отца не менялись. Он думал, что я продолжу его дело, управляя политиками, которые боялись даже взглянуть на рестилера. Отец громко рассмеялся. Я задрожал от раздражения и страха.
– И как ты проживешь без моей кредитной карты? Без этих дорогих тряпок? – Отец потянул за рукав моей кожаной куртки. – Без люксовых автомобилей? Ты сможешь прожить, не закатывая вечеринок и не тратя мои деньги налево и направо?
– Пожалуйста, – устало потерла виски мама, – можно хотя бы один вечер провести в нормальной обстановке?
– Уверен, что не умру без этого, – ответил я. Отец мог манипулировать мамой, но на меня это не действовало. – Не хочу хвастаться, но я являюсь командиром отряда, если ты не забыл.
– Было бы странно, если бы ты им не стал. Мой сын должен быть во всем первым и лучшим. Наслаждайся игрой в охотника, бегая по темным переулкам, пока есть возможность. Тебя ждет место в Совете. Кто-то рожден, чтобы руководить, а кто-то – чтобы подчиняться. Запомни эту простую истину, если не хочешь скатиться на дно.
– А что для тебя дно, интересно? Можно находиться на моральном дне, даже обладая деньгами и властью.
Отец вновь рассмеялся:
– Нет, ты слышала это, Бриджит? – Но посерьезнел и повернулся ко мне. – Никто не смотрит на твои моральные ценности. Двигатель человечества вовсе не ценности, а страх. Ты либо внушаешь страх, либо становишься тем, кто подчиняется. Люди пешки, Арли. Они – беспринципное стадо, которым управляют такие, как мы. Твое имя должно наводить ужас. Только тогда ты завоюешь уважение. Хорошо подумай, кем хочешь стать.