И он вернётся домой победителем, искупив вину. Остро Скай почувствовал, как соскучился по семье. Вернулся мыслями к сестре — тихая, закрытая Маргарита, но знающая его как саму себя, всегда были вместе с ней. А маленькая рыжая Белка…Как не хватает радостного смеха и проказ младшей сестрёнки. Вспомнил Вельду — неизменно понимающую и терпеливую маму, еле сдержал подступившие слёзы. Об отце Скай думать боялся — пронзало стыдом и тоской. Как смотреть в глаза Стефану Фолганду после всего?
Успокоился с помощью дыхания, загнал чувства в самый дальний уголок сердца, сохранил для будущего. Они продолжали согревать в самый тёмный час, но могли помешать совершить задуманное. Книга ждала и Скай сел за столик. Положил руку на переплёт, показавшийся тёплым и приятным на ощупь. Несколько дней замечал, как притягательна стала книга. Чёткий оттиск ворона так красиво выделялся на фоне бархата. Символ их рода. Скай почувствовал себя уверенным и решительным, готовым на многое ради земель и семьи. Он сможет всё преодолеть и выдержать, потому что кровь предков всегда поддержит его.
Подцепил пальцем край переплёта и, следуя внутреннему зову, наугад раскрыл книгу. Случайная страница, заполненная аккуратными ровными строчками, словно подалась навстречу, и Скай с удивлением без труда прочёл целый абзац.
…и в этой пустоте можно обрести силу, следуя схеме раскрытия разума. Выстраиваем тридцать шесть линий по каждой плоскости. Точки пересечения сдвигаем в последовательности…
Далее следовало подробное описание схемы. Тридцать шесть линий… Скай представил работу, которую следует проделать магу для построения такой схемы и восхитился. Тренируясь с отцом, он создавал каркас девять на девять. Здесь же сразу тридцать шесть. Для Стефана Фолганда, наверняка, простая задача, но юному ученику не под силу удержать разумом сложную схему чар.
А ведь он мог бы попробовать. Прямо сейчас попытаться хотя бы выстроить проекцию каркаса схемы, а потом поработать с точками приложения силы. Вот только силы у него не было и никогда не будет. Но слова об обретении силы в пустоте подстегнули Ская. Сосредоточившись, он начал мыслить. Это было похоже на то, как он повторял чары в подвале, применяя их к стене. Теперь сотворение происходило напрямую в сознании — черноту прорезали цветные линии, которые он сам создал воображением, открытые глаза перестали видеть реальность. Сложно оказалось удержать каждую линию настолько ярко, чтобы она походила на осязаемую, но Скай не сдавался, теряя внимание и вновь собираясь для работы. Несколько раз вся схема рассыпалась, и он начинал с самого начала, созидая линии чар числом тридцать шесть по каждой из плоскостей пространства. И опять уроки отца помогли юному Фолганду, вспомнил о маге с уважением и любовью. Все приёмы работы, вложенные Стефаном, смог использовать для сплетения чар, пусть искусственного, без настоящего воздействия на точки пальцами. Точки… Скай вспомнил, что не дочитал текст и на время вышел из внутреннего видения, постаравшись сохранить итог работы.
Описание схемы обрывалось в конце страницы. Собираясь перелистнуть страницу, выругался — тряслись руки. Снова Мальтус всё испортил. Омерзительный старик. Сплетая чары, наслаждаясь тренировкой со схемой, почти забыл о нём.
Точно почуяв, антиквар появился на пороге библиотеки.
— Когда задание будет исполнено? — недовольный, с колючим взглядом, но опять же настороженный.
Показалось, что последнее наказание изменило ученика, а всё непонятное пугало. Опыт подсказывал Мальтусу, что нужно быть осторожным с детьми магов.
— Я закончу, когда смогу взять книгу в руки, господин Мальтус, — Скай был подчёркнуто вежлив. — Сейчас я не могу перелистывать страницы.
Он вытянул руки вперёд, показывая, насколько сильно трясутся пальцы, его прямой и штормовой взгляд, направленный, на антиквара ясно говорил: «Ну, и чего ты добился, старик?»
— Не выдумывай, — проворчал тот, но появилась досада, которую антиквар не смог скрыть. — Не настолько тебе плохо. Ты хотел стать магом, а теперь ноешь из-за трясущихся рук.
— Хорошо, господин Мальтус, — новые оттенки голоса Ская порадовали его самого — холодная сталь, напомнившая об отце. — Я могу случайно испортить книгу, но если вам будет угодно…
И он решительно взялся за страницу книги, тут же затрепетавшую в пальцах. Лицо Мальтуса перекосило гневом и ужасом одновременно, рука потянулась к Скаю, словно он собирался схватить того за волосы, как это уже было в подвале, но в последний момент передумал. Сухая костлявая рука сжалась в кулак, не достигший своей цели, бессильно выплеснувший злость лишь движением.