В любом случае просьба торговца сопроводить его в бордель… сначала Игнац заподозрил, что любезный купец собирается использовать его лишь как средство открыть для себя дверь в аристократическое общество, поскольку данное заведение обслуживало исключительно представителей Церкви и дворян, немного возгордился данным фактом. Однако новый знакомец Игнаца был встречен с такой сердечностью, будто он какой-то прелат. Игнац же, чьи финансы позволяли посещать данное заведение лишь в очень редких случаях, твердо решил воспользоваться подвернувшейся возможностью. Очень скоро он заприметил нежное создание, с которым возжелал уединиться для более близкого знакомства. К сожалению, ситуация оказалась трудно прогнозируемой, и много разбитого движимого имущества и расквашенных носов появилось, прежде чем его, Игнаца вытащили из-под ушата и опознали в нем зачинщика драки Игнацу следовало бы покинуть заведение, вместо того чтобы прятаться под ушатом. Но сначала ему показалось, что лучше спрятаться, чем бежать, проталкиваясь сквозь толпу колотящих друг друга посетителей борделя и вышибал, которые будут таращиться на него. Человек крепок задним умом, и особенно это касается тех случаев, когда – задним же умом – понимаешь, что нежное создание вовсе не принадлежит к выставленному ассортименту борделя, а является ближайшим родственником богатого торговца из Прессбурга, пытавшимся свою первую деловую поездку в Прагу использовать во всех отношениях. Как бы там ни было, вследствие того, что движимое имущество, оконные стекла, посуда, бочонок чертовски дорогого токайского были разбиты, прозвучали ненавистные слова «возмещение ущерба». Пригласивший Игнаца человек, услышав о размере нанесенного убытка, неожиданно потерял интерес к тому, чтобы завести хорошие отношения с семейством королевского наместника, и стал заботиться о том, чтобы деньги заплатил кто-то другой, предпочтительно тот, кто его и причинил. Игнаца это весьма позабавило. В результате толстосум все же признал за собой факт приглашения и оплатил все, а его угрозы вытащить из Игнаца всю зря потраченную сумму летели тому в спину, когда он, смеясь, убегал прочь по улице.
Впрочем, ситуация была не такой уж и забавной. Два года назад дядя оказал Игнацу большую любезность, связанную с ужасающей по своим размерам взяткой", и Игнац боялся, что потеряет расположение старика, если речь снова зайдет о чем-что, возможно, погубит восстановленную репутацию графа. Молодой человек принял приглашение Поликсены Лобкович не без задней мысли о том, что ему, дай-то бог, удастся извлечь какую-нибудь пользу из подобного интереса к собственной персоне и что тогда он будет в состоянии удовлетворить все более настойчивые притязания торговца.
Когда по прибытии слуга отворил ему дверь в помещение, куда его пригласили, и повел по коридорам замка, Игнац нацепил на лицо свою самую обольстительную улыбку. Он знал, что женщины всегда готовы помочь такому мужчине, как он.
Общество, ожидавшее молодого человека в одной из комнат, расположенной в конце центрального коридора, сначала потрясло его. До этого момента он видел Поликсену Лобкович лишь издали. Он был морально готов и к ее тонкой талии, и к светлым волосам, но не к выбеленному лицу. Когда Игнац вошел, женщина повернулась к нему, – и за считанные секунды сфера его чувств сузилась до стесненного дыхания, вызванного восторгом и очарованием, которые он испытал, увидев ее профиль и пронзительные зеленые глаза, направленные на него. Но одновременно он почувствовал отвращение к кроваво-красному рту, казавшемуся вызывающе непристойным на белом лице. Рядом с аналоем, на котором лежала закрытая книга, стояли два человека, выглядевшие как телохранители хозяйки дома, только одеты они были в грубую крестьянскую одежду. Пожалуй, едва ли не более странными, чем женщина с выбеленным лицом и молчаливые мужчины, были закутанные в сутаны монахи, стоявшие на коленях за аналоем. Головы их были опущены, лица скрывались под глубоко надвинутыми капюшонами. Они казались неестественно маленькими, но затем мозг подсказал ему, что такими они кажутся на фоне громадного аналоя и крупных фигур обоих охранников. Бросив на них еще один взгляд, он понял, что монахи на самом деле кажутся ему чрезвычайно тощими. Слова приветствия, заранее приготовленные Игнацем, лились одно за другим, однако неожиданно превратились в полную бессмыслицу и в результате заблокировали дальнейший мыслительный процесс подобно тому как перевернувшаяся телега блокирует проезд транспорта через ворота. Головная боль, вызванная странной вибрацией, мгновенно усилилась.