Праздник Рождества Христова практически прошел для него незаметно – так нечетко он воспринимал окружающее. Киприан вынужден был признаться самому себе в том, что отношения Александры и ее матери, которые становились все более напряженными, никогда бы не привлекли его внимания, если бы Агнесс однажды ночью сама не поделилась с ним своим беспокойством. Жена расплакалась и во всем обвинила себя. Ее собственная мать в свое время так долго относилась к ней с ненавистью и презрением, что Агнесс была убеждена в том, что эти чувства отразились на ней и что она – самая плохая мать, какую только можно придумать. Ему с большим трудом удалось успокоить жену. После этого случая Киприан отвел Александру в сторону и… все испортил, потому что наорал на дочь, проявившую упрямство и своеволие, когда он начал расспрашивать ее. Она ответила ему тем же и выскочила из зала, хлопнув напоследок дверью, и оставила Киприана размышлять – как и Агнесс – о его отношениях с собственным отцом и задаваться вопросом, можно ли вообще разорвать цепи своего прошлого.
Киприан приказал слуге стянуть с себя узкие, промокшие от снега сапоги и удивленно поднял глаза, как только понял, что Агнесс уже продолжительное время стоит в дверях Он улыбнулся. Она не ответила на его улыбку.
– Идем со мной, – сказала Агнесс.
Он последовал за ней прямо как был, стягивая на ходу шерстяные носки, которые не очень-то согревали его. Агнесс по-прежнему шла впереди мужа, и, когда стала подниматься по лестнице, он едва сдержался, чтобы не упрекнуть ее за отрывистую речь. Он понял, что поступил правильно, как только Агнесс остановилась на лестничной площадке и повернулась к нему. Лицо ее было бледным. Стараясь не разрыдаться, она беззвучно плакала. Киприан обнял жену и стал ее баюкать. Его сердце сжалось от страха.
– Скажи, что же я сделала не так, – прошептала Агнесс. Киприан крепко взял ее за плечи и посмотрел ей в глаза.
Она смахнула слезы и уставилась в пол.
– Скажи мне, – еле слышно повторила она.
– Я не знаю, – ответил он. Лицо его был мрачным и озабоченным.
– Я тоже не знаю. – Агнесс безнадежно покачала головой. – Я тоже…
– Что случилось?
Вместо ответа она повернулась, взяла его за руку и подвела к двери. Холод пополз по его спине, когда он понял, что они подошли к спальне Александры. Он нервно сглотнул. Агнесс отворила дверь и втянула его внутрь.
На краю кровати, ссутулившись и сцепив руки в замок, сидела девушка с распущенными волосами. Киприан прищурился Платье было смято, но он распознал в нем то, которое недавно подарил Александре. Девушка подняла голову, и он увидел красное, опухшее от слез лицо. Это была горничная Александры.
– Расскажи еще раз! – велела Агнесс. Девушка вздрогнула и опустила голову.
– Я-ад и-не мо-огу-у, – тихо провыла она. – Пощадите, господин, поща-ади-ите.
– Что случилось? – снова спросил Киприан. Его напугал звук собственного голоса, а горничная снова вздрогнула и закрыла лицо руками.
– Прошу вас, прошу, прошу-у-у!
В два прыжка Агнесс очутилась возле кровати и вцепилась горничной в волосы. Словно во сне, Киприан протянул руку и схватил жену за запястье. Он не знал, как сильно сдавил ей сустав, но она ахнула и разжала пальцы. Горничная ревела белугой. Взгляды Агнесс и Киприана встретились. От ярости, горевшей в глазах жены, Киприан едва не задохнулся. Когда-то я частенько видел подобное неистовство в других глазах – в глазах Терезии Вигант, матери Агнесс. Иногда это случалось, когда она смотрела на него, Киприана, и думала, что никто этого не замечает; но в большинстве случаев подобными взглядами она награждала свою дочь. Он почувствовал, как к горлу подкатила тошнота, и рефлекторно сглотнул. Затем медленно покачал головой, не отводя взгляда от жены. Гнев Агнесс сменился испугом, а затем – печалью, чуть было не заставившей теперь уже его расплакаться. Он выпустил запястье Агнесс, присел на корточки возле горничной, взял ее руки в свои и не отпускал, пока девушка не успокоилась и не смогла посмотреть на него. Он молчал и даже заставил себя изобразить на лице подобие улыбки.
– Она сказала мне, что я не должна никому рассказывать! – всхлипнула горничная.
– Я отменяю это распоряжение, – заявил Киприан.
– Но…
– Я отменяю это распоряжение, – повторил он. – Что касается тебя, то ты не могла поступить иначе и не подчиниться, ведь Александра твоя хозяйка.