Мужчина на лошади поднял правую руку и, сложив из большого и указательного пальцев «пистолет», прицелился в Андрея. Потом он резко опустил большой палец, самодовольно улыбнулся и, круто развернув лошадь, галопом помчался за товарищами, издавая громкий воинственный клич.
Андрей споткнулся и упал на колени. Он брел вслепую, проваливаясь в разжиженную снежную кашицу, затем потерял почву под ногами и упал, оказавшись наполовину в воде. Его тут же обдало ледяным холодом, который он даже не мог себе представить. Вода потащила его за собой, и он в одно мгновение насквозь промок. Отплевываясь, Андрей с трудом выбрался на относительно твердую почву. Место, на которое он упал, окрасилось в красный цвет. Андрей встал на ноги и снова вошел в реку. Холод был таким пронизывающим, что у него сперло дыхание, а тело заболело, как от ударов бича. Ему показалось, что гораздо ниже по течению он увидел в воде неожиданно перевернувшееся тело и мелькнувшее светлым пятном лицо, которое он узнал бы и на расстоянии в тысячу шагов, – но потом окончательно ушло под воду. Андрей пополз назад, а затем побежал. Он не останавливался, пока не решил, что достиг того самого места, но там был только снег, и густая кашица, и торопливый серый поток реки. Тем не менее он, спотыкаясь и падая, опять вошел в реку и нырнул, потерял почву под ногами, почувствовал, как кто-то схватил его и потащил назад, на безопасный берег.
Андрей дрожал от холода и никак не мог остановиться. Ноги больше не держали его. Он выскользнул из рук вытащившего его монаха, тяжело опустился на снег и зарыдал.
Киприан Хлесль был мертв.
14
Когда в тот раз родители забрали Агнесс в Прагу против ее воли, чтобы разлучить с Киприаном, она не собиралась отказываться от надежды. Она ожидала, что он приедет за ней в последнюю минуту и спасет ее. Она ждала его, когда уже сидела в карете. Она попыталась и дальше поддерживать в себе эту уверенность, но ей это не удалось. Разница состояла в следующем: в тот раз она еще не успела узнать из собственного опыта, что даже Киприан Хлесль может капитулировать перед судьбой, что даже он может не сдержать обещание. Агнесс выпрямилась и придала своему лицу приличествующее ситуации выражение, но в глубине ее души с каждой утекающей секундой вырастал убийственный страх. Когда-нибудь сюда должен прибыть гонец с сообщением – или же сам Киприан. Она страшилась этого момента, и потому ожидать его было так же тяжело, как и представлять себе их встречу. Что она должна будет сделать, если внизу появится незнакомец, станет мять в руках шляпу и сообщит ей, что… А за его спиной на мостовой будет стоять карета с единственным грузом – бездыханным телом… В то же время она невольно думала обо всем, что ей хотелось обсудить с Киприаном, узнать, какого мнения он будет придерживаться по тем или иным вопросам, и за эти несколько секунд ее охватили противоречивые эмоции, мечущиеся между чудовищной болью, вызванной осознанием, что его больше не будет, и дикой надеждой на то, что она просто все себе напридумывала.
– Но мы ведь еще не получили никаких сведений, – заметила Александра, лицо которой побледнело, заострилось и от страха выглядело лет на десять моложе.
Агнесс сидела за столом, неподвижная, как манекен. Ее избегали все – даже мальчики. Она казалась призраком, тенью живого существа, чья душа грозила разорваться.
– Мы получили одно сообщение, – прошептала Агнесс.
– Но его слышала только ты, и никто больше.
– Ты его тоже слышала.
– Ничего я не слышала, – возразила Александра. У Агнесс не было сил изобличать дочь во лжи.
– Александра, когда папа вернется?
Агнесс будто ножом по сердцу провели, когда она увидела, как маленький Мельхиор вцепился в руку сестры. Девушка сглотнула.
– Скоро, – ответила она. – Очень скоро.
– Клянешься?
Александра ничего не ответила. Ее взгляд впился в глаза Агнесс. «Скажи им! – молча кричал он. – Скажи им, что отец скоро вернется, ибо твой долг – успокоить их. Скажи это, чтобы и я тоже услышала». Агнесс прекрасно поняла дочь и все же не отреагировала на ее сигнал.
Кто-то выругался, заходя в зал. Агнесс уловила приглушенные пререкания. Она мгновенно поняла, что настал тот самый момент, второго она одновременно так ждала и боялась. Она вцепилась я юбку своего платья. Каждой клеточкой своего существа она надеялась, что в зал вошел слуга, который сейчас объявит, что хозяин дома изволили прибыть. Мгновение превратилось в вечность. Она подняла глаза, когда Александра стала рядом с ней.
– Мама, кто-то привез нам сообщение, – Голос Александры звучал слабо, как у больной. Агнесс охватила нервная дрожь. – Мне…