Архиепископ Ян Логелиус пребывал в нехристианской и тем более в непредрождественской суете. Дверь в его канцелярию была открыта, писари бегали туда-сюда, секретарь, несмотря на сквозняк, закатал рукава и наблюдал за полудюжиной переписчиков, которые копировали документы. Переписчики больше походили на углекопов – так густо покрывали их черные чернильные пятна. Сопровождавший Филиппо человек подвел его к двери в канцелярию и безуспешно попытался привлечь к себе внимание. Архиепископ Логелиус предводительствовал в этой толчее подобно генералу, у которого рушится весь фронт, чьи войска смешались в кучу на поле боя, сражаясь друг с другом, вместо того чтобы нападать на врага. Весь его вид, казалось, свидетельствовал о том, что он, безуспешно действуя, обращается с жалобами к богу войны, вопрошая, почему именно ему вставляют палки в колеса, В других обстоятельствах Ян Логелиус считался человеком решительным, но что касается нынешней ситуации, то его окружали исключительно писари, и секретари из ордена рыцарей Креста с Красной Звездой. Это были фанатично преданные люди, которые ни за что не выпустили бы нapyжу никакой информации о неизбежно поражающей их магистра суете, как только речь заходила о принятии решений. Нерешительность Логелиуса, проявленная им в самом начале карьеры, когда ему, в то время аббату Страговского монастыря предложили должность викарного епископа Праги и он сначала отказался, ничем не навредила ему, а с течением времени и вовсе была позабыта. И тот факт, что с решительностью нынешнего архиепископа, магистра ордена, генерального секретаря ордена премонстрантов и аббата Страгова (эта должность за ним до сих пор сохранялась), дело обстояло так же как и раньше, его маленькая армия преданных братьев по ордену тщательно скрывала.
Наконец взгляд архиепископа упал на вновь прибывшего и сопровождавшего его человека, который тут же вытянулся и прокричал:
– Отец Филипп Каспарелйус из Рима, преподобный отче! Человек вел себя с самоуверенностью лакея, который не разобрал до конца имя пришедшего, но знает, что настоящее имя никогда не дойдет до ушей его господина, если неправильное будет повторяться достаточно часто и достаточно громко.
Архиепископ озадаченно посмотрел на Филиппо.
– С тайным сообщением от Папы! – протрубил сопровождающий.
Лицо Логелиуса мгновенно изменилось. Это была потрясающая перемена. В нем можно было уловить сходство с чертами утопающего, которому неожиданно протягивают спасительную палку. Архиепископ поспешил к дверям, схватил Филиппо за руку и провел его к ближайшему окну.
– Наконец, боже мой, наконец! – радостно бормотал Логелиус. – Вы и представить себе не можете, как же я вас ждал. Или по меньшей мере срочную депешу. Но что Папа Павел пришлет мне свое доверенное лицо… – Логелиус в радостном изумлении покачал головой.
– К сожалению, я не понимаю вашего языка, – сказал Филиппо на латыни, хотя его знание языков было куда лучшим, чем он это признавал.
– О! Ну… – Архиепископ безо всякого труда перешел на наречие бывшей Римской империи, нынешний международный язык католической церкви. – Я полагаю, святой отец ознакомил тебя с ситуацией?
Филиппо медлил. Такой поворот событий смутил его.
– С закрытием церкви, – добавил архиепископ Логелиус.
У Филиппо возникло ощущение, что необходимо подыграть архиепископу, если он хочет и дальше иметь с ним дело.
– Святой отец считает, что вы здесь лучше во всем разбираетесь, – предположил он.
Логелиус решительно кивнул.
– Так и есть, так и есть, вне всякого сомнения. Но дело очень сложное. В Северной Богемии есть два места, где в ближайшее время будут возведены две протестантские церкви. Это города Клостерграб и Браунау. Король хочет, чтобы обе они были закрыты. В Браунау этот вердикт проигнорировали, а из Клостерграба пришел весьма дерзкий ответ. Однако есть переписка с Браунау, с тамошним аббатом-бенедиктинцем, в которой говорится, что ситуация на грани взрыва и что он не может больше гарантировать безопасность монастыря, если протестантов станут слишком уж притеснять. И потому король Фердинанд приказал сначала позаботиться о Клостерграбе, причем как можно скорее, потому что они так дерзко ответили и потому что это, как он надеется, поможет припугнуть еретиков в Браунау. Это означает, что я, как аббат-эрцпримас Богемии» должен отдать приказ о сносе церкви в Клостерграбе.
Филиппо пожал плечами. Положение дел в этой стране было ему более чем безразлично. Но архиепископ неверно истолковал его жест.