— Что это? — выдавил Гарри. — Что там? Ты знаешь? Там кто‑то…
Гарри продолжал пятиться, нервно тыкая огоньком на конце палочки то вправо, то влево, стараясь осветить как можно большее пространство.
— Кричер не может ответить Хозяину, Кричер не знает. Но он спустится на кухню, да.
— Хорошо. Принеси нам поесть… Чего‑нибудь съестного… принеси. Что найдешь.
— Кричер накроет в каминном зале, — с этими словами эльф низко поклонился и с громким "хлоп!" исчез.
Гарри выскочил из коридора, точно ошпаренный. Его передернуло, и он быстро восстановил волшебную ленточку, словно она могла защитить его от того, что осталось в черной глубине. Он все еще стоял, вглядываясь во тьму, когда сзади вдруг раздалось звонкое:
— Вингардиум левиоса!
И следом за ним — визг и грохот.
Гарри подскочил, разворачиваясь. Одновременно с ним из каминного зала выскочил перепуганный Малфой.
— Годрик тебе в задницу! Ты чего творишь?! — выкрикнул он в панике.
— Кошмар!
— Форменное издевательство!
— Вонючие министерские крысы!
Ругательства градом обрушились со всех сторон, сливаясь в невообразимый гвалт.
А посреди десятка рухнувших картин ни жива ни мертва стояла покрасневшая, перепуганная Луна.
— Я не хотела, — пролепетала она, обращаясь почему‑то к Гарри. — Я только решила попробовать снять несколько картин…
— Дура, — смачно припечатал Малфой.
— Пошли отсюда, — Гарри быстро пересек просторный холл, схватил девушку за локоть и подтолкнул к открытым дверям зала.
— Эй, Поттер, а убираться кто будет? — недовольно крикнул слизеринец, но с дороги благоразумно отступил.
— Ты и будешь, — буркнул Гарри.
— Сейчас, размечтался.
— Успокой своих предков, Малфой!
— Это не я их со стен посшибал.
— Но ты можешь их утихомирить? Или мне придется накладывать Силентио, чтобы они прекратили вопить? А может, и на тебя заодно наложить? — Гарри ткнул палочкой прямо в малфоевский нос. Малфой испуганно отшатнулся, но Гарри уже отвернулся, направляясь в глубь зала.
Малфой заскрипел зубами и в немом бессилии потряс кулаками.
— Психопат, — выкрикнул он наконец. — Ты мне глаз выколешь своей чертовой спичкой, Поттер!
Интересно, знал ли Малфой о подземельях? Гарри покосился на его исчезающую в дверном проеме фигуру, привычным движением потирая лоб. Шрам больше не беспокоил его: за весь год ни разу, — но привычка осталась. Воспоминание о боли сохранилось, ожидание боли не желало отпускать, а иногда Гарри даже казалось, что он чувствует слабое покалывание, пощипывание… Фантомная боль, как однажды назвала это Гермиона. Со временем пройдет. Если, конечно, это не очередная успокаивающая ложь.
— Я не знаю, почему заклинание так сработало, — тихо проговорила Луна, присаживаясь на край дивана и упираясь взглядом в пол. Штаны у нее по–прежнему были закатаны, вчерашняя грязь на ботинках засохла, и девушка задумчиво ковырнула ее носком ботинка.
— Мне кажется, — она подняла взгляд и чуть подалась вперед, понижая голос, — с этим домом не все чисто, Гарри. Сегодня ночью, когда я проснулась, мне вдруг стало так страшно… Сплошная чернота, блики на шторах и кровь пульсирует, — ее ладошка неуверенно потянулась к шее, коснулась того места, где проходила сонная артерия, — вот здесь, завороженный тихим голосом и непонятным чувством дежа–вю.
— Сначала я подумала, что это остаточное явление от заклятия страха. Папа рассказывал, что такое бывает у чувствительных людей… Ну, то есть у тех, кто может видеть тонкие материи. Нарглов, например. Но потом мне показалось, будто в комнате кто‑то есть. Кто‑то черный и… лохматый.
Гарри вздрогнул и осекся на дверь.
В этот момент в зал неторопливо вошел Блейз, а за ним – Малфой с каменным лицом.
— Ты все‑таки достал еду, — удовлетворенно произнес Забини, складывая бланки описи на столик у окна. — Отлично.
— Эй, откуда это? — Малфой изумленно поднял брови. — С каких пор ты хозяйничаешь в моем доме, Поттер?
— Это больше не твой дом, — фыркнул Гарри. Его внимание тут же переключилось на высокий стол в дальнем углу зала. Среди серебряных тарелок и кубков вспыхнули белые свечи, появилось несколько бутылок и графин с соком, вазы с виноградом и яблоками и жареная индюшка под острым соусом на блюде, накрытом прозрачной запотевшей крышкой.
— Молодец, Кричер, — Гарри радостно заулыбался, игнорируя перекошенную физиономию слизеринца и усаживаясь за стол. — Завтрак подан!
Луна устроилась напротив и подвинула к себе чашку с густой ярко–розовой кашей, из которой торчали вишневые черешки. Потянула за один черешок и с блаженной улыбкой сунула в рот огромную вишню. Блейз педантично повязал на шею белую салфетку и одобрительно изучил расположение столовых приборов, прежде чем приняться за мясо и вино.