— Ну, что я говорил?! — победно вскричал Малфой, тыча в девушку пальцем. — Она ее просто потеряла!
Луна выглядела растерянной. Недоуменно хлопая светлыми ресницами, смотрела на палочку в своих пальцах, будто та могла объяснить, как оказалась под столом.
Гарри зыркнул на Малфоя, но ничего не сказал.
* * *
От тепла, исходящего из растопленного камина, Гарри разморило. Сняв рубашку и одернув задравшуюся футболку, он плюхнулся на кровать. Нога об ногу скинул ботинки, краем глаза наблюдая за Луной. Он был не в восторге от этого соседства. Попытался возразить Брустеру, что раз палочка Луны нашлась, то девушка могла бы занять отдельную комнату. Брустер остался непреклонен.
В принципе, Гарри и сам понимал, что так безопаснее. За себя он не волновался, но вот Луна с ее тараканами… Что‑то внутри него протестовало, когда он пытался представить, как она останется одна в комнате, как задует свечи, ложась спать. Она не смогла позвать на помощь там, в каминном зале, находясь среди людей. А в пустой комнате? Одна? Напуганная до полусмерти? Гарри боялся даже подумать о том, что утром они войдут в ее комнату, а там — разбитое окно. И маленькая фигурка с мокрыми от дождя волосами, разметавшимися по грязной земле.
Доставшаяся им комната была вытянутой и довольно узкой. В торце напротив двери — высокое окно с решеткой. Тяжелые оливковые портьеры, перетянутые по обе стороны от окна витыми шнурами с шелковыми кистями. Две массивные односпальные кровати, разделенные лакированным столиком из темного дерева: высокие изголовья и стена над ними были украшены драпировками с орнаментом. На столике — магическая лампа под огромным конусообразным абажуром. Напротив — высокий камин, облицованный черной керамической плиткой. Пожалуй, для отопления одной маленькой комнатки такого камина было лишку, в чем Гарри очень быстро убедился. Завершали убранство темные обои с вычурными узорами и овальное зеркало у двери.
Кровать у окна Гарри уступил Луне. Почему‑то казалось, что в уголке она будет в большей безопасности.
Они вместе с остальными потратили полчаса, выбирая смежные комнаты. Малфой устроил из этого настоящее представление: то перина жесткая, то обои слишком светлые, то неприятные воспоминания о гостях, то спальня Люциуса и Нарциссы — у–у–у, святая святых! Его апартаменты — три объединенных комнаты с отдельной ванной — находились в левом крыле, сразу за поворотом коридора, но пускать его туда Брустер наотрез отказался.
Еще минут двадцать ушло на изучение обстановки, разведение огня в камине и наведение защитных чар. Луна с любопытством разглядывала узоры на стенах, прыгала на перине и гладила шелковые кисти на портьерах. Гарри вызвал Кричера и попросил принести теплого молока и печенье. И вот теперь, наполнив желудок, щурясь от яркого огня и блаженно потягиваясь, он чувствовал себя… почти как дома. Здесь было спокойно. Тепло. Уютно. Луна молчала, но молчание не тяготило, не раздражало. Казалось, так и должно было быть: расслабленность, покой, робкий скрип пружин и шелест портьер.
Перемену обстановки Гарри не увидел — почувствовал. Повернул голову. И напрягся. Глядя куда‑то в потолок, Луна с отсутствующим видом развязывала тесемки на кофточке. Гарри усомнился в том, что она понимала, что делает, — видимо, напрочь забыла о его присутствии, витая в облаках. Он заерзал на кровати, шумно вздохнул и даже кашлянул. Не помогло. Кофточка полетела на кровать, проворные пальчики принялись за пуговички на серой блузке.
Почему у него не получалось сделать вид, будто ничего не происходит? Стыд обжег щеки, и Гарри с ужасом осознал, что на лице вот–вот расцветут красные пятна. Джинни никогда не переодевалась при нем, даже в тот ужасный несостоявшийся первый раз заставила его погасить свет и натянула одеяло по шею. А ведь Джинни была его девушкой!
— Э–э–э, — проблеял Гарри, сминая покрывало вспотевшими ладонями.
Луна — слава богу! — обратила на него взор своих ясных голубых глаз и подняла брови, отчего ее глаза показались выпученными и чуточку… нечеловеческими. Карикатурными.
— Наколдовать тебе ширму? — предложил Гарри высоким голосом. С усилием откашлялся.
До Луны наконец дошла причина его нервозности.
— О, не стоит, — она покачала головой — огромная копна волос всколыхнулась, — не переживай, я вполне одета. Но можешь отвернуться, если тебе неприятно.