Страх — первобытный, животный, — впрыснулся в вены ледяными струями, и он почувствовал нарастающее биение сердца. Кровь прилила к запястьям, к сонной артерии, болезненно пульсируя, словно стремясь вырваться наружу. Кровь наполнила рот, смешалась со слюной, потекла из уголков губ на каменный пол, вытягиваясь в вязкие нити.
Больше всего на свете он боялся страха.
И теперь страх смотрел ему в глаза.
Глава 10
- …Во имя сохранения равновесия и высшего закона чистой крови я отпускаю тебя. И сила твоя, и разум твой, и помыслы твои да будут подвластны древнему роду Малфой, — закончил Драко едва ворочающимся языком.
Страх парализовал его, и он не мог шевельнуться. Больше не мог. Он и не подозревал, что существует такое черное, высасывающее душу отчаяние, такая тоска, от которой не возрождаешься, не приходишь в себя. Чернота, в которую погрузилась комната, вливалась в уши, в рот, забивала глотку, выкалывала глаза. Чернота двигалась, и ее движения были смертельно опасны. Чернота дышала, и он знал, что ее дыхание отравлено. Она была похожа на гигантскую пиявку: растягивалась, сжималась в комок, ощупывала голодным ртом розовый мрамор стен. Упругая и плотная, словно резина… Однажды в детстве он поймал одну такую, и она присосалась к его руке. Отец потом давил ее каблуком, а она лишь корчилась и растягивалась, до тех пор, пока ее кожа наконец не лопнула.
Драко понял, что еще несколько мгновений — и его вырвет этим липким, ледяным мраком.
Чего она ждала? Она ведь должна была забрать жертву и уйти. Она была свободна… свободна…
— Нет! — голос в тишине прогремел оглушительным взрывом, и Драко подскочил. По ногам потекло что‑то теплое, вокруг ботинок разлилась лужа.
— Нет, — снова прохрипел голос. — Нет… нет…
И тут же загремел другой:
— Инсендио!
Огонь вспыхнул прямо в воздухе над алтарем, по глазам резанул слепящий свет. Драко зажмурился от боли, заскулил, прижимая к лицу растопыренные пальцы. Услышал, как что‑то щелкнуло, грохнуло — это отвалилась железная крышка агрегата, который приволок с собой Моуди, — и в следующий миг воздух разорвало истошным нечеловеческим визгом. Драко заорал, зажал ладонями уши, повалился на колени.
Тварь — тощая, мерзкая — нависла над конвульсивно вздрагивающим телом Поттера, разведя в стороны длинные шестипалые руки. Вокруг нее, слово тончайшая шифоновая мантия, клубился черный дым, волосы колыхались, точно водоросли на речном дне, а за спиной разворачивались гигантские крылья.
- Caprio! — взревел Моуди.
Оторвавшись от жертвы, тварь взмыла под потолок. Драко показалось, от ее визга вот–вот лопнут барабанные перепонки. Поттер встал на мостик, касаясь черной плиты пальцами ног и затылком, беспомощно раскинув руки, словно изломанная кукла, — еще чуть–чуть, и позвоночник хрустнет, переломится пополам. Его тащило за тварью, они были связаны как‑то… чем‑то.
- Abruptio! — загремел Моуди.
Мощный удар заклятия перерубил ставшую на миг видимой черную нить, и Поттер рухнул вниз. Чаша опрокинулась и покатилась по полу, кровь выплеснулась из нее и вдруг полыхнула огнем. Поттер перекатился через край алтаря и грохнулся на пол прямо в горящую кровавую лужу.
— Помоги ему выбраться! — рявкнул Моуди, ни на миг не опуская палочку. Тварь заметалась под потолком, но что‑то держало ее, не давало спикировать вниз или просочиться сквозь стену. — Вытащи его!
Это значило, добраться до алтаря, а огонь разгорался все сильнее, поднимался все выше! Дым заволок комнату, защипал глаза и прошелся по горлу металлической щеткой. Драко закашлялся, и его наконец вывернуло наизнанку одной горькой желчью.
— Быстрее! — Моуди каким‑то образом оказался рядом, поднял ногу и отвесил Драко такого смачного пинка, что ток кубарем выкатился на середину комнаты. Копчик от встречи с рифленой подошвой аврора чуть не треснул, слезы брызнули из глаз, а из легких на миг вышибло весь воздух. Придя в себя, Драко обнаружил, что утыкается макушкой Поттеру точно в мокрый, потный бок, да с того еще брюки наполовину съехали, открывая живописную картину, и даже сквозь едкую гарь в ноздри ударил острый запах крови и спермы.
Драко вывернуло повторно.
И он еще должен был вытаскивать эту мерзкую, полуголую тушу из огня?! Поджарый, компактный Поттер — а попробуй‑ка, сдвинь с места!
— Давай же, ну! — Драко вцепился ему в локоть, надрываясь, перевернул, отодвинул от горящей крови, слыша сквозь визг громогласные заклятия Моуди. — Чего разлегся, чучело, встать, я сказал!