И отвесил гриффиндорцу такую смачную пощечину, что у того голова мотнулась и стукнулась об пол.
— Лаквеус! — гаркнул Моуди.
У Драко окончательно заложило уши. Визг, треск огня и рвущихся с аврорской палочки заклятий слились в сплошной невообразимый грохот. Драко размахнулся и влепил Поттеру еще одну оплеуху. Безнаказанно молотить врага детства — что могло быть приятнее? Особенно, когда ум заезжает за разум и ты уже не вполне уверен, что ты — это действительно ты.
От третьего удара Поттер закрылся.
— Ожил?! — взвыл Драко. — Так и знал, что симулируешь!
Гарри все еще близоруко щурился, не понимая, где он, что с ним, когда Малфой уже вскочил на ноги и кинулся к проему в стене.
— Палочка, Поттер, где она? Ты ее видишь? Без нее я не смогу открыть дверь.
За визгом и треском Гарри не слышал его. Ему показалось, он провалился в один из своих ночных кошмаров, где полыхает пламя и огненные чудовища взмывают к потолку, разевая пасти, и стремительно бросаются вниз.
Дым застилал глаза. Очки куда‑то исчезли — свалились с него, когда падал с алтаря. Вверху кружилось нечто — не геенна огненная, конечно, но тоже ничего себе мерзость. И сил на то, чтобы подняться, не было. Выжатый до последней капли, Гарри беспомощно шарил рукой по полу, натыкаясь то на книгу, то на пергамент, а то вдруг больно уколовшись чем‑то острым. Огонь подобрался к нему вплотную, и он пополз, цепляясь пальцами за неровности на каменном полу. Ноги запутались в спущенных брюках, но он должен был выбраться отсюда, чтобы спасти…
Кому должен?
Кого спасти?
Где он вообще находился?
Во сне или наяву?
И сколько уже можно кого‑то спасать?
Гарри откинулся на спину.
Измотанный, обессиленный, выпотрошенный и сломленный.
Все.
Хватит.
Его битва закончена.
Дальше пусть кто‑нибудь другой.
Глаза закрылись, и его поглотила милосердная тьма.
* * *
— Гарри…
Кто‑то гладил его по лбу, по вискам, дотрагиваясь совсем легонько, словно боясь причинить боль. Смутно знакомый голос пробивался сквозь разбухшую мокрую вату в голове и сочился такой удивительной, искренней нежностью, что хотелось укутаться в него, как в пуховое одеяло, свернуться комочком и уснуть.
— Очнулся, Поттер, — проскрипел другой голос. — Поттер? Гм… Влей в него еще порцию, девочка. Хуже не станет.
Что‑то застучало по полу, а заодно и по воспаленным мозгам. Его вновь потянуло куда‑то в дальние дали к молочным рекам с кисельными берегами.
— Главное — подлатали, — громыхнул все тот же скрипучий бас. — Восстанавливающее зелье всегда дает интересный эффект, м–да. Скажи спасибо, хоть песни не поет и матерные стихи не читает. Доводилось мне бывать в Мунго, ага, ну, по мне видно, верно? — говоривший хохотнул. — И таких, бывало, перлов наслушаешься… А некоторые воют, например. Натурально по–волчьи. Или лают.
— По–собачьи, — вставил мечтательный голос.
— Гм… В общем, я зайду минут через тридцать. Сниму защиту и вернусь. Если к тому времени не очухается, применим экстренную терапию.
Металлический стук удалился и стих за хлопнувшей дверью.
Ему показалось, вата в голове превратилась в студень и завибрировала.
— Какую еще терапию? — прохрипел он.
Чужая ладошка вдруг отдернулась от его щеки.
— Гарри? — встревожено.
— Святой Поттер, — донесся до него третий голос. Едкий, полный презрения. — Опять выкарабкался. Знаешь, что все время всплывает, как ни топи? А, Лавгуд?
— Малфой, — с усилием ворочая сухим языком, проговорил Гарри.
— Бычок задрочен, но жить будет, — Малфой мерзко захихикал.
— Я тебя… убью… гадина… вот только…
— Ты сейчас даже скучечервя не убьешь, Поттер. Я бы на твоем месте лежал тихо и берег силенки.
— Не обращай внимания, Гарри, — тихо сказала Луна. — Вот, выпей, это восстанавливающий отвар. Моуди принес его специально для тебя.
— Моуди?
— Он подоспел вовремя. Спас тебя и всех нас.
Гарри наконец разлепил налитые свинцом веки. Потолок, узоры на стенах…
— Кого всех?
— Тебя, меня и Драко.
— Меня никто не спасал, — фыркнул Малфой.
— Но… как?
— Выпей, потом объясним.
Гарри поморщился, подтягиваясь на локтях, приподнимаясь. Луна наклонилась, поднимая подушку, чтобы он мог опереться, кончики ее растрепанных волос задели его по лицу. Так мягко, почти ласкающе.
— Я хочу знать, — выдавил Гарри, задыхаясь от приложенных усилий. Протянул руку к кружке с дымящимся травяным отваром, которую предлагала Луна, и тут же сообразил, что не удержит ничего тяжелее гусиного пера.
— Давай лучше я помогу, — девушка присела на край его кровати.
— Семейная идиллия: Поттер и полоумная, — изгалялся Малфой. — Можно олдографию на память?