Пианино было добрым. Конечно, ты уже догадалась, что злые пианино — это те, которые изготавливали с ненавистью. Но это пианино было добрым, послушным. Оно стояло в музыкальном магазине и с удовольствием мечтало о том, чтобы его купил кто-нибудь, желающий играть на нём.
Пианино купили мальчику Альберто на его день рождения. А мальчик был шаловливый, избалованный, не слушался взрослых и даже грубил родителям. Мальчику сразу не понравилось пианино. Он закатил скандал маме с папой: «Я не буду на нём играть! Не буду!!!» Пианино, услышав это, сильно испугалось и расстроилось.
Мама и папа Альберто таки заставили мальчика заниматься музыкой. Альберто яростно барабанил по клавишам, что приносило пианино нестерпимую боль. Когда родители уходили из дома в гости, Альберто начинал злиться ещё больше на ни в чём не повинное пианино. Он долдонил сразу по всем октавам, сильно стучал крышкой и барабанил ногой по педалям что есть мочи.
Пианино было очень больно. Оно скрипело и жаловалось немым стенам по ночам, его клавиши издавали сами по себе укоряющие и горькие звуки, оно громко с надрывом стонало. Пианино стояло в комнате Альберто и сильно пугало его. От этого Альберто ещё больше делался враждебным. Он уже хотел избавиться от пианино, как вдруг оно… умерло.
Оно перестало звучать и шуметь. Папа Альберто пробовал нажимать на клавиши, но струны не издавали ни единого звука. И он понял, что Альберто вытворял с пианино во время отсутствия мамы и папы.
Папа не наказал Альберто. Он сказал ему: «Ты его бил и не кормил. Оно обиделось на тебя». Альберто стало очень-очень стыдно. Он раскаялся, пытаясь вникнуть: «Папа, скажи, как я должен был кормить его? Неужели овсянкой или манной кашей?». «Нет, сын мой. Запомни: пианино голодно, пока на нём никто не играет. Музыка — вот еда, вот лучшее блюдо. Мелодии есть хлеб насущный для него».
И тут Альберто всё окончательно понял. Он кинулся на колени перед пианино и стал умолять простить его, стал обещать со слезами, что будет усердно играть самые красивые композиции, что будет играть классических композиторов, что исправится, станет слушать маму и папу…
Но было поздно. Пианино умерло. Оно обиделось раз и навсегда.
— Какая печальная и страшная история, — не стала скрывать я.
История очень меня тронула, она была не только поучительной, но вносила определённую тайну и новую кучу вопросов.
— Да, и она ведь случилась на самом деле, — произнёс Берт.
— А где сейчас это пианино?
— Где-то заперто. Возможно, в той комнате, откуда ты его сегодня слышала.
— Но если оно умерло, как оно могло играть?
— Со временем оно ожило снова. Альберто исправился, искренне, по-настоящему, и пианино всё-таки простило его.
— Значит, у этой истории счастливый конец, — выдохнула я с облегчением.
— У этой истории нету конца. Она продолжается по сей день, — улыбнулся Берт.
Я с благодарностью посмотрела на мальчика:
— Спасибо, что рассказал мне это.
— Не за что. Вообще, мы это никому не рассказываем, но тебе можно, ты «своя».
— Я ценю твоё доверие, — я протянула Берту руку, и мальчик с радостью пожал её.
Мёртвое пианино, играющее по ночам. Пианино-зомби.
— А что играло это пианино? Ты смогла бы воспроизвести? — спросил Берт, из любопытства.
— Ну, я попробую, — я снова села за рояль, и стала по памяти наигрывать те ноты, которые помнила, постаравшись повторить пассажи. — Сначала было вот так, си минор, кажется. Потом — точно что-то было в ре миноре, вот так это звучало.
— О! Кажется, я узнаю это произведение, — к моему удивлению, заявил уверенно Берт. — Можно?
Он подбежал ко мне, норовя сесть за рояль, я уступила ему место и встала рядом. Берт заиграл сначала несмело, будто вспоминая, а потом всё более твёрдо. И я узнала:
— Да, оно играло именно это! Эту вещь, и, конечно же, что-то ещё, я в общей сложности слушала его двадцать минут.
— Это «Триптих о Кукле», любимое произведение Альберто и Керини.
— Керини? — услышала я новое имя.
— Керини — сестра Альберто. А Триптих о Кукле состоит из трёх произведений, связанных между собой: Заболевшая Кукла, Смерть Куклы и Похороны Куклы.
— Карамба! Ну и названия, как мрачно! — заметила я. — Кто написал эти произведения?
— Дэниэл Фортэк. Он был музыкантом-любителем, но как композитор он мало известен. Альберто говорил мне о его черновиках. Он жил в восемнадцатом веке. Фортэк приходится родственником Альберто и Керини, тоже жил в этом доме.
— Как интересно, — кивнула я. А про себя в уме сделала заметку: узнать об этом Фортэке.