— Все-все, — протянул Тимофей, кивая так, будто знал больше.
Волк, устроившийся у стены, приподнял голову и посмотрел на них. Его янтарные глаза блеснули в свете огня. Ядвига обратила внимание на этот взгляд и улыбнулась:
— Смотри, он словно понимает нас.
— Ну, ещё бы, — хмыкнул Тимофей, откусывая хлеб. — Ты ему раны лечишь, я кормлю… скоро заговорит, как соседский дед, и будет байки травить.
Они оба рассмеялись. Смех прозвучал звонко и тепло, отразился от деревянных стен избы и смешался с треском огня в печи.
Ядвига отложила ложку, на мгновение прикрыла глаза и тихо произнесла:
— Как хорошо, что мы не одни.
Тимофей посмотрел на сестру и, помолчав, серьёзно кивнул:
— Да. Теперь у нас есть друг.
Волк тихо фыркнул и положил морду на лапы, словно соглашаясь с их словами.
Тимофей взял деревянную миску и осторожно наполнил её тёплой похлебкой. Пар тонкой дымкой поднимался над миской, наполняя избу аппетитным запахом.
— Ну что, дружище, — сказал мальчик, присаживаясь на корточки возле зверя, — попробуй. Это вкуснее, чем в лесу кости глодать.
Он медленно пододвинул миску к морде волка, стараясь не делать резких движений. Серый поднял голову, его янтарные глаза настороженно блеснули. Ноздри затрепетали — запах явно заинтересовал его.
— Ешь, — мягко подтолкнула его Ядвига. — Никто тебя не обидит.
Волк ещё миг смотрел на детей, будто взвешивая — можно ли доверять? Потом тихо фыркнул и осторожно потянулся к миске. Его язык лизнул кашу, и он сделал первый осторожный глоток.
Тимофей, затаив дыхание, расплылся в улыбке:
— Видишь, Яга? Он доверяет!
— Тсс, — прошептала девочка, положив ладонь брату на плечо. — Не спугни.
Волк ел медленно, с паузами, будто боялся, что еда исчезнет. Иногда он поднимал голову и смотрел на детей, и в этом взгляде уже не было прежней дикости — лишь усталость и осторожная благодарность.
— Вот так… — тихо проговорила Ядвига, наблюдая за ним. — Теперь ты не один.
Зверь, словно в ответ на её слова, коротко вздохнул и продолжил, есть чуть увереннее, даже перестав отворачиваться от них.
Глава 3. Имя, что услышал лес.
Тут внезапно послышался тихий стук в дверь. Сначала он был нерешительным, будто кто-то едва коснулся ладонью деревянной створки, но затем повторился — громче, увереннее.
Ядвига вздрогнула, вильнув плечами, и отложила ложку.
– Кто это может быть?.. – её голос прозвучал тише шёпота.
Тимофей резко поднялся, схватив с лавки деревянную палку, которую всегда держал под рукой «на всякий случай». Его лицо стало серьёзным, глаза сузились.
– Сиди. Я посмотрю.
Волк, до этого спокойно лежавший у печи, вдруг напрягся. Его уши встали торчком, глаза сверкнули жёлтым светом в отблеске огня. Он тихо, почти неслышно зарычал, поднимаясь на лапы.
– Тише… – Ядвига вытянула руку к зверю, но сама ощущала, как сердце колотится в груди. Неужели за ними пришли? Или это просто путник?..
Стук в дверь повторился в третий раз. На этот раз настойчиво, будто за дверью кто-то не собирался ждать.
– Кто там?! – крикнул Тимофей, стараясь говорить громко и уверенно, хотя голос чуть дрогнул.
В ответ повисла короткая пауза. Лишь ветер завыл в трубе, и полено в печи треснуло, будто нарочно подчеркнув тишину.
И вдруг за дверью раздался голос — низкий, хрипловатый, но не злой:
– Пустите… я ищу девочку Ядвигу.
Ядвига переглянулась с братом. Волк не переставал рычать, но уже не столь громко, а будто предупреждая.
– Это к тебе, — мальчик посмотрел на сестру, — Что будем делать?.. – прошептал Тимофей, прижимая руки к груди.
– Это Пётр… – Ядвига прижала ладонь к губам, и в её голосе прозвучало облегчение и радость.
– Кто? – нахмурился Тимофей, не опуская палки. Его глаза метнулись к сестре.
Девочка быстро обернулась к нему, в её взгляде сверкнуло волнение:
– Помнишь, я тебе рассказывала? Мальчик… тот, которому я подорожником коленку залечила. Это он.
Тимофей не сразу ответил. Он перевёл взгляд на дверь, где ещё слышался лёгкий скрип шагов, и покачал головой:
– А если это ловушка?.. – пробормотал он, крепче сжав палку.
Но Ядвига уже не слушала. Сердце колотилось, как у птички, пойманной в ладони. Она поспешила к двери, откинула засов. Петли скрипнули, и в проём ворвался ночной воздух, пахнущий сыростью и дымком.
На пороге стоял Пётр. Щёки его пылали от бега, волосы взъерошены, на сапогах грязь и прилипшие листья. Он тяжело дышал, сжимая в руке какой-то небольшой мешочек.
– Ядвига… – мальчик улыбнулся неловко, будто сам не верил, что нашёл её дом. – Я знал, что это ты.
Ядвига, не сдержавшись, тоже улыбнулась и шагнула навстречу: