– Заходи скорее, пока ветер не утащил тепло из избы!
Тимофей опустил палку, но всё ещё стоял настороженно, внимательно рассматривая гостя. Волк у печи приподнялся, взглянул янтарными глазами на мальчика, коротко фыркнул и снова улёгся, будто признал его.
– Вот уж не думал, что у нас гости будут, – буркнул Тимофей и снова сел за стол, но в его тоне сквозило что-то вроде любопытства.
Пётр вошёл и несмело огляделся. Его взгляд задержался на волке. Глаза мальчика округлились:
– Это… у вас настоящий волк?!
Ядвига засмеялась и, обернувшись к брату, сказала:
– Видишь? Даже Пётр удивился.
– Зачем ты пришёл? – Тимофей сурово прищурился, глядя прямо в глаза мальчику. Его голос прозвучал твёрдо, с недоверием, будто каждое слово взвешивалось.
Пётр переминался с ноги на ногу, сжимая в руках холщовый мешочек.
– Я… хотел сказать спасибо, – пробормотал он, опуская взгляд. – И ещё… принёс вам немного репы. У нас в деревне урожай вышел щедрый, вот я и подумал…
Он протянул мешочек, и в тот же миг неловкая тишина повисла в воздухе.
– Спасибо, Пётр, – мягко улыбнулась Ядвига, бережно принимая подарок, будто это было нечто куда ценнее простой репы. – Подходи ближе, садись. Попей с нами чаю, в доме теплее, чем на пороге.
Но Тимофей резко оборвал её:
– А если за тобой кто следил? – он подался вперёд, в голосе звенело напряжение. – Если кто-нибудь теперь узнает, где мы живём?
Пётр вздрогнул, поднял глаза и замотал головой:
– Нет-нет, я один. Честное слово! Я просто шёл и вдруг увидел ваш дом… прямо посреди чаще, да ещё и среди болот…
– На курьих ножках, – хмыкнул Тима, прищурившись ещё сильнее.
– Да, – Петя кивнул и на мгновение улыбнулся. – И вы знаете, … я сначала испугался. Очень. Сердце стучало как барабан.
– Вот именно! – с нажимом бросил Тимофей. – И не каждый решится сунуться сюда.
– Но… – Пётр поднял глаза на Ядвигу, и в них зажёгся тёплый огонёк, – когда я увидел тебя в окне, всё изменилось. Страх сразу куда-то ушёл. Я начал пробираться через болото осторожно, стараясь не шуметь, но желание дойти было сильнее всякого страха.
Волк у печи приподнял голову и внимательно посмотрел на мальчика, будто оценивая его слова. Его янтарные глаза блеснули, а затем он снова улёгся, фыркнув, словно подтверждая: «Этот говорит правду».
Ядвига облегчённо вздохнула, погладила ладонью мешочек с репой и повернулась к брату:
– Видишь? Он не враг нам. А сердце редко ошибается, Тимофей.
Тот нахмурился, но промолчал, только ещё раз пристально взглянул на Петра, явно взвешивая его искренность.
– Ладно, давай свою репу, – наконец буркнул Тимофей, протягивая руку и забирая у мальчика мешочек. Он заглянул внутрь, переворошил клубни и нехотя кивнул. – Спасибо, пригодится.
Пётр робко улыбнулся, словно этот кивок был для него самым ценным одобрением.
– Я честно следил, чтобы за мной никто не шёл, – поспешил он оправдаться, глядя то на Тимофея, то на Ядвигу. – Никому и в голову не пришло бы забраться так глубоко в лес.
Тимофей щурился, словно пытался прочитать правду прямо в его глазах.
– Смотри, мальчишка, – сказал он медленно, с нажимом, – если на нас кто нападёт, виноват будешь ты.
Пётр побледнел, прикусил губу и кивнул.
– Понимаю. Но я не предам вас.
– Ладно, Тима, – вмешалась Ядвига, положив ладонь брату на плечо, словно успокаивая. – Думаю, Пётр всё сделал правильно. А не гоже гостя держать на пороге, – её голос прозвучал мягко, но твёрдо.
Она сделала приглашающий жест к столу.
– Петя, пойдём. У нас как раз чай горячий есть. – Девочка улыбнулась и подвинула стул.
Дом наполнился теплом домашнего уюта: печь потрескивала, от стола пахло травами, сушёными яблоками и свежим хлебом. Волк у печи лениво приподнял голову, посмотрел на мальчика и снова улёгся, будто признавая его частью их маленького мира.
Пётр переступил порог, неуверенно сделал несколько шагов, оглядываясь. Его глаза округлились – дом на курьих ножках оказался не страшной избушкой из бабушкиных сказок, а настоящим тёплым жилищем, где чувствовалась забота и рука хозяйки.
– Никогда бы не подумал, что тут так… уютно, – прошептал он, садясь за стол.
Ядвига разлила по чашкам душистый чай из зверобоя и мяты, и в воздухе повисло спокойствие, в котором даже ворчливый Тимофей невольно смягчился.
Яга аккуратно разлила чай по глиняным чашкам. От них потянулся аромат зверобоя, мяты и сушёных яблок — тёплый, густой, словно сам лес согрел их в этот вечер. Тимофей, молча, положил мешочек с репой возле печи, вздохнул и вернулся к столу. Его движения были сдержанными, но в каждом угадывалась привычная забота о доме.