Все втроём сели. Деревянный стол скрипнул, принимая их, и на миг повисла тишина, в которой слышно было только потрескивание дров в печи да равномерное дыхание волка у очага.
– Вот, угощайся, Петя, – Ядвига придвинула чашку к мальчику и положила рядом кусочек хлеба с медом.
Пётр осторожно взял чашку обеими руками, вдохнул аромат и улыбнулся, глаза его засияли.
– Никогда такого чая не пил, – сказал он тихо. – У нас в деревне только липу заваривают… А у тебя тут будто целый лес в чашке.
Ядвига смущённо улыбнулась и отвела взгляд:
– Нас Лидия учила. Она говорила, что травы – это тоже маленькая магия. Если правильно собрать и смешать, то они могут лечить не хуже лекаря.
– Магия, значит… – протянул Пётр, и в его глазах блеснуло любопытство. – А ты правда… колдунья?
Тимофей чуть не поперхнулся и резко поставил чашку на стол.
– Осторожнее с языком, мальчишка, – хмуро бросил он. – Слова порой острее ножа.
Пётр отпрянул, густо покраснев:
– Я не в обиду! Я просто… мне интересно. Вы живёте в доме на курьих ножках, в лесу, где никто не ходит… И волк у вас приручённый…
Волк приподнял голову и фыркнул, словно давая понять, что приручённым себя не считает.
Ядвига мягко рассмеялась, но смех её был чуть грустный.
– Не колдунья я. Я просто умею слушать лес. А волк… он не наш, он сам пришёл. Мы только помогли ему.
Пётр задумчиво кивнул и, хлебнув ещё глоток чая, сказал уже увереннее:
– Всё равно это похоже на чудо. У нас в деревне говорят, что в лесу всё тёмное и злое. А тут… совсем другое. Уютно. Тепло.
Тимофей пробормотал что-то себе под нос, но в его глазах мелькнуло признание: слова Петра задели его.
Ядвига смотрела на обоих и думала, как странно — в их маленьком доме на краю болот вдруг собрались те, кого никогда бы не свела обычная жизнь: брат с недоверием, мальчик из деревни и волк с глазами, полными тайны.
Чай в чашках постепенно остыл, и разговор сам собой начал стихать. Последние капли янтарного настоя блеснули на дне глиняных кружек, отражая огоньки печи. Волк лениво потянулся у очага и улёгся снова, положив морду на лапы — он словно чувствовал спокойствие, которое наполнило дом.
Ядвига, обхватив чашку обеими руками, тихо вздохнула:
– Хорошо посидели. Как будто время на миг остановилось.
Пётр кивнул, его глаза светились от тепла и уюта. Он провёл ладонью по столу, словно проверяя, не сон ли всё это.
– У вас здесь так… необычно, – сказал он чуть тише, будто боялся нарушить тишину. – Даже дышится иначе, чем в деревне.
Тимофей отставил чашку, потер подбородок и буркнул:
– Чай — это хорошо. Но за разговорами забывать нельзя: вечер скоро, а в лесу темнеет быстро.
Пётр чуть вздрогнул, вспомнив, что путь домой будет не близкий. Он бросил взгляд на Ядвигу, словно ища поддержки.
– Не переживай, – мягко сказала девочка, заметив его тревогу. – Я дам тебе светлячий огонёк. Он дорогу укажет, чтобы ты не сбился с тропы.
– Светлячий… огонёк? – переспросил Петя с изумлением.
Тимофей скрестил руки на груди, недоверчиво качнув головой.
– Яга, может, и не сто́ит?..
Но Ядвига улыбнулась, и в её улыбке было столько спокойствия, что даже брат перестал спорить. Она поднялась из-за стола и, подойдя к полке, достала маленький глиняный пузырёк с травами и сухими лепестками.
– Увидишь сам, – сказала она, глядя на Петра. – Магия не всегда страшная. Иногда она просто помогает.
В доме повисла тишина, полная ожидания. Пламя в печи качнулось, будто прислушиваясь.
– Спасибо тебе ещё раз, Ядвига, – Пётр осторожно поставил пустую чашку на стол и посмотрел на неё так, будто хотел сказать ещё что-то, но не решался.
– Пожалуйста, – мягко ответила девочка, поправляя платок на голове. Её глаза чуть блеснули в свете огня, и от этого в голосе прозвучала почти материнская забота, хоть сама она была ещё ребёнком.
Пётр, переминаясь на стуле, наконец решился задать вопрос, который всё это время вертелся у него на языке:
– И давно у вас… живой волк в доме?
При этих словах у очага послышалось лёгкое движение: зверь словно понял, что речь о нём. Волк приподнял голову, лениво моргнул янтарными глазами и внимательно посмотрел на мальчика.
Ядвига кивнула, её голос стал серьёзным:
– Недавно. Он был ранен. Я лечу его… как учила нас Лидия.
Она бросила взгляд на зверя, и в её глазах промелькнула какая-то особенная нежность.
Пётр с интересом подался вперёд, но в его лице смешались любопытство и осторожный страх.
– И он… не опасный? – спросил он шёпотом, будто боялся, что волк услышит и обидится.
Тимофей хмыкнул, скрестив руки на груди:
– Опасный ещё как. Но Яга верит, что зверь отплатит за добро добром. Я же… предпочитаю держать ухо востро.